А, неважно, потом, все потом… Мысли плавились и растекались, и кости плавились, и все тело словно превращалось в желе…

Он подхватил меня под ягодицы, усадил на стол и вторгся между раздвинутых ног, задирая юбку.

– Я ужасно соскучился, – хрипло шепнул он на ухо.

– Я тоже соскучилась… – выдохнула я, совершенно опьянев от его рук и губ, от того, что он со мной творил.

В бедро что-то впилось, похожее на карандаш, остатки здравого смысла встрепенулись, вяло проскользили по краю сознания.

– Мы не можем… – выговорила я, с трудом соображая, что, собственно, хочу сказать.

– Можем! – сказал он, медленно проводя горячими ладонями по моим ногам от щиколоток до тонкой полоски трусиков.

И мир перевернулся, окунув в жаркое марево…

Через некоторое время я бегала по приемной и приводила в порядок расхристанную одежду, не зная, куда девать глаза.

– Ужас, какой ужас, прямо на работе! – причитала я. Щеки горели, хоть прикуривай. – Посреди бела дня, в приемной… О господи-боже…

– Моя секретарша – бесстыдница! – поддакивал Руслан, привалившись к краю стола и сложив на груди руки. Опрятный и полностью одетый. – Соблазнила бедного босса прямо на своем столе. Какой разврат! Я ее уволю!

– Это ты во всем виноват! – Я остановилась и сердито уставилась в синие глаза, в которых не было ни капли раскаяния, только веселье. – А если б кто-нибудь зашел? Ой, мамочки!

Я снова забегала кругами, представляя себе картинки одна страшнее другой.

– Я запер дверь, – беззаботно отозвался босс и ласково добавил: – Василиса-стесняшка…

Мог бы и раньше сказать! Я с облегчением выдохнула и наконец подошла к зеркалу. Оттуда смотрело встрепанное существо с пьяными глазами и предательским румянцем во всю щеку, которое просто просилось под холодный душ. И как такое людям показывать?

Так. Волосы расчесать, глаза опустить, а румянец… Ну, может, мне просто жарко.

– Ну что, домой? – предложил Руслан, и я тут же согласилась.

Все, что могли, мы тут уже натворили. Продолжить, пожалуй, лучше дома…

В лифте ехала целая толпа народу, хотя рабочий день уже давно закончился. Трудовым рвением их всех накрыло, что ли? Я упорно смотрела в пол, так что окружающим была видна лишь моя макушка, а по ней не определить, чем ее хозяйка только что занималась. Руслан держал меня за руку, а я не возражала. Все равно в толчее никому не видно. Да и вообще я, считай, здесь уже не работаю. А так, жениху помогаю. Это меня приободрило, и, когда мы вышли из лифта, я и не подумала расцепить руки. Идти, уцепившись за большую ладонь, мне ужасно нравилось. Было уютно и надежно, словно я теперь под защитой кого-то сильного и ничто в этом безумном мире мне не грозит. Мы спустились по ступенькам и уже собирались свернуть к парковке.

– Это еще что, – пробормотал вдруг босс.