Смотрел на всех поверх ажурного золотого пенсне и опирался на тонкой работы трость из чёрного дерева чисто для красоты и солидности, нарушения походки мой намётанный взгляд не уловил.

Мы провели чудный вечер, болтали о жизни, о детстве (в большей степени вещали Илья и его мама, по понятной причине), о лекарском деле и состоянии медицины в Санкт-Петербурге. Когда я им рассказал о лечебнице, где я работал последние несколько дней, помрачнели все, кроме Вани. Тот продолжал носиться по комнате с игрушечным автоматом, сражаясь с воображаемым врагом.

— Печально, — произнёс наконец папа Ильи, Фёдор Игнатьевич, прервав общее молчание.

— Таких подробностей не узнаешь, пока сам не окунёшься. Но вот что я не совсем понимаю, куда смотрит коллегия лекарей? Неужели главный орган контроля и управления медициной города не в курсе, что у простого народа такие проблемы?

— Значит они, в отличие от Саши, в это не окунулись, — подвела к логичному заключению Зинаида Матвеевна.

— Я думаю это надо как-то менять, — сказал я. — Такое положение дел в медицине для народа недопустимо. Но это будет долгий процесс, надо обучить сотни знахарей, как оказывать нормальную квалифицированную помощь, даже не имея дара.

К каждому нужен индивидуальный подход, ведь на самом деле способности у всех разные и дело не всегда только наличием или отсутствием родового дара обусловлено. Я же сейчас как-то справляюсь, несмотря на то, что дара у меня почти нет.

— Твоё «почти нет», Саня, — вмешался Илья, — для них уже супер до хрена! Это совсем другой уровень и совсем другие люди. Ты чтобы лучше понять, посиди на приёме с кем-то из местных, понаблюдай за работой. Я уже немного в курсе, твой отец посылал меня в такую же лечебницу на пару дней.

— Впервые слышу об этом, — холодно произнёс Фёдор Игнатьевич. — И что ты натворил, раз тебя отправили в ссылку?

— Да ничего я особенного не натворил, — надул губы Илья. Уже понял, что зря при родителях эту тему вспомнил. — Опоздал на практику на полчаса. Третий день подряд. Да это давно было и уже не важно. Важно то, что у знахарей время остановилось на уровне восемнадцатого века. Неужели до сих пол нельзя ничего лучше придумать, чем мази на основе берёзового дёгтя и рыбьего жира?

— Когда-нибудь я разберусь с этим, — пробурчал я себе под нос, не рассчитывая, что меня кто-нибудь услышит.

Похоже Зинаида Матвеевна услышала, я догадался по её грустной, но тёплой, как солнце, улыбке.

— Если тебе понадобится какая-нибудь помощь, — сказала она, взяв меня за руку, — всегда обращайся.

— Спасибо, — улыбнулся я. — И я всегда рад вам помочь. Могу даже помочь найти Илье невесту.

— Саша! — буквально выкрикнул друг, выпучив на меня глаза, словно я тот самый подкроватный монстр.

— А что, неплохая идея, — обрадовалась мать бедолаги.