— Ну, я позвонила одному человеку, которого подозревала, и сказала ему, что Анька притащила мне на сохранение какую-то дурацкую фарфоровую статуэтку и утверждала, что она ей дорога как подарок Геры. А так как меня уже один раз обворовали, то у меня статуэтка будет в безопасности. Но сама я так вовсе не думаю. И потому в тревоге.

— И что этот человек? Поверил тебе?

— Еще как поверил! Ты же видела этих двоих!

— Ну, так слышала. Так что он заглотнул наживку как миленький. И пообещал, что возьмет эту статуэтку на сохранение. Но только завтра. Понимаешь? Дескать, за одну ночь с ней ничего не случится.

— И кто же этот человек?

Инна в самом деле удивилась. Она твердо была уверена, что голос ни первого, ни второго ночного грабителя, ей не известен.

— А его тут и не было. Это простые исполнители. И сейчас они потащили ему пустышку. А сам он сейчас должен…

Но договорить Мариша не успела. За их спинами раздался какой-то скрип. А затем знакомый голос произнес:

— Что это все значит, а?

Подруги дружно обернулись и увидели на пороге кухни Надира. Ноздри его крупного носа гневно раздувались. А смуглое лицо потемнело так, что стало почти черным. Глаза метали молнии. Но не это было самое ужасное. Хуже всего было то, что в руках он сжимал фарфоровую миниатюру, юноша и девушка самозабвенно целовались у плетня. От его яркой позолоты слепило глаза. И принять за антиквариат этот вопиющий китч авангарда в самом деле мог только полный кретин.

Надир, судя по всему, к числу последних себя не относил. Подруги это сразу поняли, когда он с размаху грохнул статуэткой по столу. С антиквариатом так не обращаются, это уж точно.

— Это что такое? — проревел Надир.

— Статуэтка, — пролепетала Инна, которая сразу поняла, что это та самая штучка, которую Мариша подсунула воришкам. — Надирчик, откуда она у тебя? Ты отнял ее у грабителей?

Надир молчал. Мариша тоже никак не реагировала. Между этими двумя воздух был таким густым и накаленным, что его можно было руками потрогать и обжечься.

— Что это означает, Мариша? — нехорошим голосом произнес Надир. — Только не говори мне, что ты тоже приняла эту хренотень за старинную вещицу.

Мариша выпрямилась и взглянула в глаза мужчине.

— Нет, Надир, — четко произнесла она. — Я отлично знаю ей цену!

Надир опустился на табуретку. И вытер пот со лба.

— Ну, слава богу! — произнес он, внезапно повеселев. — А я после твоего звонка все думал, думал. Нет, в самом деле было бы безумием оставлять ценную вещь у тебя в квартире. Тут же какой-то проходной двор! Одну картину уже у тебя поперли. Хорошо, что она ни копья ни стоила. Но ведь сегодня могли с…ть действительно ценную вещь!

Подруги слушали и удивлялись. Как изменилась речь Надира! Откуда взялись все эти приблатненные выражения и словечки? Да еще и ругается.