А его уже все равно не спасти от наказания.

— За этим он и явился в ресторан?

— В общем, да, — вздохнула Этна. — Но никто же не представлял, что все закончится настолько трагично. Что Гера погибнет.

— Давайте попытаемся разложить все, что нам известно по полочкам, — сказала Мариша. — В ресторане во время убийства Геры была целая толпа народу. И кто-то из них убил мужчину. Кто? Этна, ты не думаешь, что это был сам Феликс? Из ревности?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Ясно, что когда под одной крышей живут мальчики и девочки, то между ними неизбежно возникают привязанности. В некоторых случаях перерастающие в нечто большее.

— Ты сама призналась, что была слишком привязана к Гере.

— Прямо сказать, не просто как сестра.

— А этот Феликс, готова поспорить на что угодно, просто обожает тебя.

— Да нет же! — воскликнула Этна. — Ничего подобного! Вы ошибаетесь! Он никогда не позволял по отношению ко мне никаких намеков!

— Ага! Только добился того, чтобы тебя взяли на работу туда же, куда и его. Потом по первой тревоге примчался в ресторан, чтобы предупредить, что ты заигралась. А затем, когда тебе пришлось туго, предоставил тебе кров и убежище. И все это из чисто братских чувств? Да?

— Ну да, — растерянно подтвердила Этна. — Во всяком случае я всегда именно так и думала.

Подруги вздохнули. Честное слово, некоторым разведчицам полагалось бы лучше разбираться в своей собственной жизни прежде, чем вмешиваться в чужие.

Но Этна неожиданно воскликнула:

— И в любом случае Феликс не мог убить Геру! Он был со мной, когда сработал пусковой механизм.

Мариша задумалась. Да, Феликс был на черной лестнице, а потом вышел на улицу. Это она наблюдала своими собственными глазами. А эксперты криминалисты однозначно утверждали, что пусковое устройство должно было находиться не больше, чем в пяти метрах от гильотины. Другими словами, преступник находился в ресторанном зале.

И вообще, находясь на лестнице или на улице, как Феликс мог улучить нужный момент, чтобы смертельное лезвие упало на шею брата? Не ясновидящий же он сквозь стены, в самом-то деле? Но на всякий случай Мариша поинтересовалась у Этны, что она имела в виду, говоря об исключительных способностях Феликса. Но оказалось, ничего экстраординарного. Та же склонность к анализу, что и у Этны. Но только куда более отточенная.

— Потому что я скорей пригодна для оперативной работы, — призналась Этна. — Конечно, я учусь. И совершенствуюсь. Но Феликс, по-моему, он всегда таким и был. Во всяком случае я не помню, чтобы в детстве для него было что-то невозможное. Именно он был нашим заводилой.

— Он? А почему не третий брат? Платон? Он ведь был старшим?

— Да. Но Платон… Он такой мечтательный. Он не лидер. Хотя из нас всех, мне кажется, он был сильней всех привязан к нашему отцу.