Жар кожи двух сплетённых тел, аромат чистой похоти, бурлящая в такт наслаждению кровь — все завертелось в один миг. Висам сжал мое содрогающееся тело в объятиях и отстранился.

Я протестующе застонала. Я даже не поняла, что мы занимались любовью без защиты. Только когда тугие струи теплой спермы выстрелили на мой живот и обнаженную грудь, задев даже припухшие губы, я это осознала.

Висам не дал мне сказать ни слова. Наклонился и вновь поцеловал, слизывая следы своего удовольствия с моих дрожащих уст.

— Нереальная… Дерзкая и страстная… — шептал мужчина, целуя веки, нос, скулы, все, до чего смог дотянуться.

— Ты моя… Никому не отдам…

Иногда в его речь вплетались арабские слова, придавая остроты пережитым ощущениям. Счастливая до неправдоподобности и удовлетворенная, я повернула голову.

Вдалеке воды залива начали наливаться серебром, переходящим ближе к линии горизонта в перламутр. Серая платина рассветного неба готовилась встретить новый день.

Висам притянул меня к себе. Погрузился ладонью в спутанные пряди моих волос.

— Смотри… Это зрелище хочется созерцать снова и снова.

Мне хотелось закрыть глаза, насладиться теплом самого желанного в мире мужчины.

Но и пропустить красоту, ради которой (ага, обманывай себя) мы прилетели в родной эмират принца, на хотелось.

И я смотрела, как водная гладь меняет оттенки, и как над заливом появляется розовая корона рассветного солнца, как заливает горизонт и редкие облака пурпуром и пламенем. В тот момент и правда пожалела, что оставила клатч со смартфоном в геликоптере. Такой рассвет хотелось запечатлеть в деталях.

— Есть очень древняя легенда, — прошептал Висам. — По преданию, стихия воды узрел деву, во взгляде которой пылал огонь.

Она была воительницей племени. И стихия воды пожелал ее. Но не знал, как обладать, не погубив.

Висам коснулся моего обнаженного плеча губами и продолжил:

— Он ласкал ее, срываясь дождем на пески бесплодной пустыни. Там начали цвести цветы и оазисы. Но дева огня была далека и неприступна. Ор хотел забрать ее в пучины вод, но не желал губить. И вот однажды попросил стихию огня помочь ему завоевать непокорную…

— И это удалось? — завороженная, прошептала я.

— Удалось. Стихия огня желал счастья своей жрице.

И знал, что не далее как на заходе луны в бою с другими племенами сердце воительницы Амрнеи пронзит стрела. Оттого он спас ее, превратив в солнце. Теперь стихия воды может любить ее ночами, но утром отдает миру как самою большую ценность. Бедуины зовут рассветы над морем поступью Аминеи.

От принадлежащего вере ислама принца слышать языческий сказ было странно. Но легенда мне понравилась.

Хотя я до последнего сомневалась, что воительница Аминея была счастлива вынужденному союзу со стихией воды.