Даже мне.

Полосы света ксеноновых фар врываются в окно, бегут по комнате. На часах застыла полночь. Я не понимаю, что происходит, и кто мог пожаловать в загородный дом в такое время. Поднимаю голову, слышу суету внизу. Затем — стук каблуков. Узнаю шаги матери. Что происходит? Точно. Перед тем, как Газаль прислала мне сообщение с текстом «Висам жив», я потерла голову. Звонила ей и что-то несла, она вряд ли поняла. Подумала, что я сошла с ума. А потом раздался ее звонок — и я сбросила вызов.

Зажигается свет. Я смотрю на мать. Никогда прежде не видела ее такой, она как будто потеряла свое умение держать лицо по-королевски. Садится рядом.

Тишина падет между нами. Проглатываю очередное рыдание.

— Он в Москве. Мне звонила Газаль. Он уже в Москве.

— Не бойся, — Виктория сжимает мою ладонь. — Ничего не бойся. Мы с Вадимом защитим тебя и Кирилла.

— От кого? — глухо повторяю я. — От его отца? От моего любимого человека, которого я так долго считала мертвым? От него вы будете меня защищать?

— Кира, — мать отводит глаза, — Ты не в себе. Он уже раз похитил тебя. Увез в свою страну, закрыл в своем доме. Отдал на растерзание своему отцу. Ты чудом спаслась. Второго раза не будет, я не допущу. Они варвары. Он приехал забрать твоего сына, потому что сыновья всегда принадлежат отцам согласно этой дикой культуре…

— Он приехал, потому что любит меня! Я не знаю, что ты себе надумала… — сознание медленно возвращается. — Погоди. Причем здесь Вадим? Какое право он имеет лезть в мои отношения с Висамом? Я что, подросток?

— Ты не в себе. Это стресс. Давай завтра позвоним твоему доктору…

— Если бы доктора умели излечивать от любви, — перебиваю ее, — цены бы им не было. Но они не умеют!

Мать смотрит на меня, как на сумасшедшую. Почему ей так трудно в это поверить?

— Я люблю его! Да, он поступил, как чудовище… Только поздно! Я успела узнать его другим! Я успела его полюбить!

— Полюбить, мама! — смотрю в ее глаза и меня тотчас же бьет наотмашь осознание. — Бог мой, так это ты… Ты все знала… Вот почему он пропал без следа, едва сошел с самолета… Мама, что вы сделали?

Виктория судорожно вздыхает и отводит глаза. С чувством надвигающейся беды поворачиваю голову. Рыдания гаснут. Сердце леденеет.

— Как бы тебе не пожалеть… — запинаясь, произносит Виктория. — Ты действительно любишь его?

— Если я потеряю его снова, второй раз… После того как узнала, что он выжил… — мои слова кажутся мне чужими, — И что вы приложили к этому руку… Ты… вы ничем не лучше семьи эмира… И знай, я прокляну вас всех. Внука больше не увидите. Так что, твою мать, ты и твой муж натворили?

Виктория сдавленно охает, хватает телефон. Пальцы дрожат, пока она набирает номер.

— Вадим? — я слышу гудки отбоя. — Вадим. Ответь…

Телефон молчит.