Фатальная ошибка, до сих пор заставляющая мое сердце болезненно ныть. Иногда я плакала в подушку, не в силах поверить в столь жестокую интерпретацию трагедии Шекспира. С трудом избавилась от чувства вины и навязчивой мысли, что это я виновата в его смерти…

Газаль рассказала мне все. Как он ушел в пустыню без воды и связи. Как долго искали его поисковые группы… но безуспешно. В тот день моя собственная трагедия перестала быть настолько значимой.

И все равно, спустя два года, я накрывала стол, звала в гости маму, прокручивала в голове все, что произошло со мной тогда. Если бы была верующей — благодарила бы бога. Но так уж получилось, что мне проще было верить во вселенную и высшие силы.

Я сбежала вниз. Вадим отпустил руку матери и сделал шаг вперед. Его почти не было видно из-за букета кремовых роз, не меньше ста штук. Засмеявшись, я сфотографировала его на смартфон.

— Ты как инста-чика! Только большинство из них берет такие букеты напрокат. Мама!

Объятия, поцелуи. Раньше мы не были так близки. Как будто мир большого бизнеса не оставил нам никаких сантиментов.

— Где Кирилл? — нетерпеливо поинтересовалась мама, вручая мне подарки.

Я ощутила, как внутри просыпается нежность.

— Скоро проснется. Мы еще успеем выпить аперитив в гостиной. Прошу!

Я передала букет горничной, осведомившись при этом, проснулся ли мой сын. Она кивнула. Улыбка сама по себе тронула мои губы. Я никогда не смогу от нее удержаться.

Успели выпить по бокалу шампанского, когда вдалеке раздался заливистый смех Кирюши и топот маленьких ножек. Няня едва поспевала за ним. Я быстро положила на язык дольку апельсина и подхватила сыночка на ручки.

Он прижался ко мне, хитро скосил глаза и осыпал лицо неумелыми поцелуями. Мама смахнула слезу. Вадим лишь сильнее сжал ее руку.

Мой сынишка взял от Висама темные волосы, волевые губы и несгибаемый характер. Все остальное передала ему я. Зеленые глаза, светлую кожу, улыбку и способность очаровывать каждого, кто только видел этого маленького ангелочка.

Скрывать его я не стала. Мне было плевать даже на то, что узнает эмир. О законах шариата я знала — детей редко оставляют матери. Собственность династии, мать их так. Что ж, я была готова. Готова встретить эту тварь на своей территории и устроить ему все семь кругов… славянского гостеприимства. Живым он Москву не покинет.

Но тварь Давуд Аль-Махаби либо не знал обо мне (что вполне вероятно, потому как Газаль от него отреклась, как и Амани), либо не горел желанием видеть меня или внука. Как свой самый большой фейл.

Я знала. Он остался неуязвим. Лишь многочисленные взятки пошатнули благосостояние некогда влиятельной семьи. Говорили, что его здоровье тоже дало сбой, эмир практически не покидает свой дворец.