А Висам говорил, что готов отречься от фамилии Аль-Махаби. Что в ближайшие дни вернется в эмират и раздобудет доказательства причастности своего отца к преступным схемам. Уничтожит его, не дрогнув сердцем. И даже тот факт, что при этом он лишится права на наследство — которое с большой долей вероятности подлежит конфискации — его не пугает. Тогда, в прошлой жизни, он успел уже сколотить себе состояние. Пусть небольшое, но хватит для того, чтобы при разумном подходе его приумножить.

— Я позвонил твоей матери, — известил Далиль. — Она прилетит завтра.

«Хоть бы мама выдержала этот удар, — подумала принцесса.

— Она на протяжении этих лет пытается убежать от потери сына. Путешествует, чтобы не вспоминать прошлую жизнь. Разорвала все, что связывало ее с мужем. Теперь ее сердце наконец успокоится».

— И еще. Нам нужно решить, как быть. Ты поставишь в известность Киру?

— Для чего? — глухо повторила Газаль.

Висам сощурился, пристально глядя на сестру. И она непроизвольно поежилась под этим чужим, пронизывающим, пугающим взглядом. Брат изменился. И решительность нового Висама пугала ее. Повергнувшись к мужу, девушка укоризненно покачала головой.

— Ты… ты рассказал ему обо всем? Даже… о нем?

От потрясения Газаль перестала контролировать собственные слова. Далиль не успел ничего ответить. Висам смял салфетку и бросил на стол.

— О нем? — прозвучал в абсолютной тишине его громогласный голос. — О чем я еще должен узнать?..

Это был день моего второго рождения. Именно так — без пафоса и патетики. Я настояла на том, что праздновать его мы будем, не углубляясь в воспоминания. Благодарить вселенную за то, что помогла мне выжить. Забыть со временем и не тронуться рассудком.

И надо сказать — у меня получилось. Не сразу. Понадобился минимум год работы с психотерапевтами. А в целом, возможности человека безграничны. Когда ты хочешь жить, медицина бессильна, как говориться.

Я хотела. Только глупец не вкусил бы жизнь со всеми ее красками после произошедшего. К тому же, мне теперь было, ради кого.

Шум подъехавшего автомобиля заставил меня повернуть голову к окну. Я смотрела, как Вадим выходит первым, открывает дверцу и подает руку матери. Во всех его движениях скользило восхищение и галантность.

Собственно, меня не удивило, что за время моего отсутствия они с матерью сблизились. Вадиму даже удалось напасть на мой след, но бюрократические проволочки не позволили вылететь в эмират за мной. Ну а потом все завертелось с такой силой, что не передать словами.

Каждое утро я благодарила вселенную, что нас спасли. Что я смогла вернуться домой. Одно не давало мне жить полноценно — смерть Висама.

Я должна была его ненавидеть. Но было поздно: в последние наши счастливые дни я уже успела его полюбить.