Все попытки увернуться были похожи на слабое трепыхание.

А конюх забыл обо всем. О том, что я жена его хозяина. О том, что нас в любой момент могут застать, и ему не сносить головы. Он как будто вообще ни о чем из этого не беспокоился, продолжая терзать мои губы и пытаться разорвать воротник.

Когда затрещала ткань, я ка будто вынырнула из оцепенения. Подняла колено, чтобы посильнее ужарить между ног. Но этот шизоид был готов к такому маневру — зажал мою ногу между бедер, вжимая в мраморную стену до боли…

Звук хлыста разорвал реальность, нашу безмолвную борьбу. Завопив, мужчина отшатнулся от меня, прижимая ладонь к плечу.

Разорванную кандуру тотчас же пропитала кровь.

Я без сил сползла по стене и закрыла лицо руками. Меня трясло. И когда я справилась с подступающими рыданиями от пережитого шока и подняла глаза, первого, кого увидела — эмира Давуда Аль-Махаби.

Он навис надо мной, сжимая в руках хлыст. Его темные глаза смотрели с каким-то удовлетворением, как будто — я боялась об этом подумать — все происходящее было срежессировано именно им. Но с какой целью?

Я не смогла выдержать этот взгляд. Он как будто выжег все во мне.

И в тот момент я ощутила, как пролетела перед глазами жизнь.

Говорят, это происходит перед смертью.

Эмир не подал мне руки. Пришлось вставать самой, кривясь от боли и держась за живот, где еще чувствовались последствия жестокого удара. Чуть поодаль я увидела фигуру Зейнаб, закутанную в паранджу черного цвета. Куда исчез конюх, я не успела заметить. Только капли крови на светлом мраморе конюшни напоминали о том, что здесь произошло.

— Шармута, — сплюнул Давуд, не сводя с меня глаз.

— На меня напали! — нет, я не собиралась терпеть оскорблений.

— В вашем дворце! Вы обязаны принять меры!

— Мне следовало раньше их принять. Но теперь уже обычными мерами не обойтись. Стража!

То, что он мне уготовил, было настолько ужасным, что я даже не смогла нарисовать все это в своем воображении. Подумала, что стража сейчас прилюдно снесет башку потерявшему берега прислуге. Но когда мои недавние конвоиры, которые непонятно куда исчезли до этого, оставив меня одну, материализовались из ниоткуда и окружили меня, я побледнела. Уже понимала — означать это может только одно…

— Взять ее! В машину и ждать моих распоряжений!

— Что… что ты собираешься делать?.

. — опешив и сбросив руки охраны, прошептала я. От ужаса пропал голос. — Ты не можешь… дай мне поговорить с Висамом…

— Ты ничего больше не скажешь, Кира Полянская. Никому и никогда. Ты опозорила наш род, и расплата будет жестока. Увести ее!

Ужас ударил на поражение. Я едва не потеряла сознание. А меня уже крепко сжали за предплечья, подталкивая к выходу.

— Зейнаб! — не помня себя от отчаяния и кошмара, закричала я.