Последствия своей неосмотрительности я поняла только тогда, когда вернулась в конюшню. Глаза конюха загорелись. Он смотрел на мои светлые волосы, как на чудо природы. А мне захотелось как можно скорее уйти. Но я задержалась у загона своей кобылки, пытаясь подобрать ей имя. Это хоть немного отвлекало от тяжелой необходимости вернуться под своды враждебного дворца…

Когда мои волосы рассыпались по плечам, я подумала, что это произошло само по себе. Оттого сразу и не обратила внимания. Продолжала гладить подарок Висама по холке, потому что это успокаивало хоть немного и ненадолго.

И лишь когда чьи-то руки легли мне на талию, подскочила, как ошпаренная. Развернулась, встретившись взглядом с черными глазами конюха.

— Ты что себе позволяешь?

От возмущения и негодования я уже поднимала руку, чтобы залепить ему пощечину. Но араб как будто перебывал под действием наркотических препаратов. Смотрел на мои волосы, на губы и в глаза, а его грудь тяжело вздымалась. Так выглядит человек, в полной мере утративший контроль над собой.

Он не понял по-английски. А в моем арабском лексиконе не задержались слова в стиле «пошел ты на…».

Да и вряд ли бы он их расслышал. Я посмотрела в расширенные зрачки мужчины, и мне стало страшно.

Отступила, оглядываясь по сторонам. Где моя охрана? Почему они неотрывно следовали за мной во время прогулки, а сейчас, когда грозит реальная опасность, куда-т о исчезли? Я что, сама должна разруливать эту ситуацию?

Мужчина наступал, бубня себе под нос мантру то ли восхищения, то ли обещания всего, что со мной сделает. Я уперлась в мраморный борт загона. Заржала моя кобылица, беспокойно заметавшись по вольеру, почувствовав опасность.

Наверное, ей передалось мое состояние ужаса и обреченности, которое только чудом нес ковало меня.

— Я жена Висама Аль-Махаби! Тебя за это… казнят! — смешивая арабский с английским, попыталась я остановить этого психа. Но он не слышал. Наступал, не сводя глаз с моего лица, до тех пор, пока не подошел вплотную, попросту зажав меня в углу.

— Помогите! — отчаянно закричала я, безуспешно пытаясь оттолкнуть нападающего. — Охрана!

Почему они исчезли, словно растворились? Я об этом тогда не думала. Думала лишь о том, как отбиться от этого здоровенного детины, не понимающего никаких слов, и как будто обезумевшего при виде моих волос…

Мой крик оборвала резкая боль в солнечном сплетении.

Я была так ошеломлена, что задохнулась, и начала сползать по ограждению. То, что меня при этом ударят, я точно не могла ожидать.

А нападающему именно это и было надо. Накрутив мои растрепавшиеся волосы на кулак, он потянул вверх и начал целовать, пытаясь разорвать высокий ворот абайи.

Вот тут я оцепенела. Боль, отвращение, ужас, сила насильника — все это выбило меня их колеи.