— Сегодня вечером ты даже сможешь вернуться домой, если будешь себя достаточно хорошо чувствовать.

Я перевела взгляд на медсестер.

— Зачем они тут? — спросила я маму, глядя на них в упор.

От этих женщин у меня по спине бежали мурашки.

— Она заботились о тебе со среды, — ответила мама.

Она кивнула на медсестру с отметиной на щеке.

— Это Кармелла, — сказала мама, потом показала на вторую: — А это Линда.

Кармелла, медсестра с рубцом на лице, улыбнулась, но в улыбке ее не чувствовалось тепла.

— У тебя неплохой правый хук.

Я сморщила лоб и посмотрела на маму.

— Ты запаниковала, очнувшись тут в первый раз, а они должны были присутствовать, когда ты очнешься, — просто на тот случай, если ты будешь… слегка дезориентирована.

— Такое постоянно случается, — сказала Кармелла. — И, если сейчас ты чувствуешь себя в своей тарелке, мы можем уйти.

Я кивнула, в горле у меня пересохло.

— Спасибо. И извините.

— Ничего страшного, милая, — ответила медсестра.

Слова ее казались фальшивыми. Линда за все это время не проронила ни звука.

— Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Они разом повернулись и вышли из комнаты, оставив меня с моей семьей.

Я была рада, что сестры ушли. А потом поняла, что, наверное, ненормально на них среагировала. Мне нужно было сосредоточиться на чем-нибудь другом. Окинув взглядом комнату, я в конце концов посмотрела на столик у кровати и розы на нем. Они были свежими, незавядшими. Когда Рэчел их принесла?

— Она меня навещала?

Лицо матери помрачнело.

Отец издал странный звук, и даже мама, моя опытная, идеальная мама, выглядела смущенной.

— Нет, — ответила она. — Цветы от ее родителей.

Она сказала это так, что я невольно вздрогнула.

— Значит, она не навещала меня, — негромко проговорила я.

Мне стало холодно, так холодно, что я начала потеть.

Когда я услышала мамин ответ, мне захотелось завопить. Но вместо этого я протянула руку.

— Дай мне твой телефон. Я хочу позвонить ей.

Мама попыталась улыбнуться — и потерпела полную неудачу.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

— Я хочу позвонить ей немедленно.

Мой голос почти надломился. Я сама готова была надломиться.

— Она была с тобой, Мара. Клэр и Джуд — тоже, — сказал он.

У меня стало тесно в груди, я едва смогла сделать вдох, чтобы заговорить.

— Они в больнице? — спросила я, потому что должна была задать этот вопрос, хотя уже поняла, каким будет ответ, при одном лишь взгляде на лица родителей.

— Они не выжили, — медленно проговорила мама.

Этого не происходило. Этого не могло происходить. Что-то скользкое и ужасное начало подниматься к горлу.

— Как? Как они погибли? — ухитрилась выговорить я.

— Здание рухнуло, — спокойно проговорила мама.

— Это было старое здание, Мара. Ты же знаешь.