— Немногие? Так сколько людей действительно выделяются?

Даниэль шутливо возвел глаза к небу.

— Несколько человек.

— Да ладно тебе, Даниэль. Где энтузиазм Кройдена? Выкладывай.

Даниэль послушно описал, на что похожа учеба в его выпускном классе, и мы прибыли домой, когда он как раз добрался до середины своего рассказа о занятиях музыкой. В гостиной ревел телевизор — шли новости, но родителей еще не было дома. Должно быть, там был наш младший брат.

— Джозеф? — прокричал Даниэль сквозь оглушительный шум.

— Даниэль? — откликнулся тот.

— Она отправилась купить обед, папа сегодня возвращается домой пораньше.

— Ты сделал домашнюю работу?

Даниэль порылся в почте на кухонном столе.

— А ты? — спросил Джозеф, не поднимая глаз.

— Я собираюсь ее сделать, но это ведь не я зарылся по уши в… Что ты там смотришь?

— Они рассказывают о рыночных тенденциях дня, — без колебания заявил Джозеф.

Мы с Даниэлем переглянулись. Потом он взял невероятно толстый конверт без обратного адреса.

— Откуда это пришло?

— Папин новый клиент закинул его за две секунды до вашего приезда.

По лицу Даниэля скользнуло странное выражение…

— Что? — спросила я.

Даниэль ушел в свою комнату, а спустя минуту я ушла в свою, оставив Джозефа разбираться с последствиями того, что его поймают за просмотром телевизора с несделанной домашней работой. Его обаяние поможет ему выбраться из этой ситуации секунд за пять.

Некоторое время спустя громкий стук в дверь вырвал меня из глубин учебника испанского. Я решила, что испанский — мой самый нелюбимый предмет, даже хуже математики.

Папа заглянул в щель приоткрытой двери.

Отец вошел в комнату. Он явно устал, но на костюме его не было ни единой складки, хотя он провел в нем весь день. Папа сел рядом со мной на кровать, на его шелковом галстуке отразился свет.

— Итак, что нового в школе?

— Почему все всегда спрашивают меня про школу? Можно ведь поговорить о других вещах.

Он изобразил недоумение.

— О каких, например?

— Например, о погоде. Или о спорте.

— Ты ненавидишь спорт.

— Но школу я ненавижу еще больше.

— Довод принят, — с улыбкой ответил папа.

Он пустился рассказывать про свою работу, и как раз на середине истории о том, какую выволочку судья устроила секретарше за то, что та надела туфли на высоченных каблуках, мама позвала нас обедать. Когда папа был рядом, было куда легче смеяться, и той ночью я без труда заснула.

Но долго не проспала.

Я открыла один глаз, когда стук в мое окно стал слишком громким, чтобы не обращать на него внимания. Тот, кто виднелся в моем окне, почти прижался лицом к стеклу, вглядываясь в комнату. Я знала, кто там был, и не удивилась. Я зарылась под теплые одеяла, надеясь, что он уйдет.

Он постучал снова. Даже не надейся.

— Я сплю, — пробормотала я под одеялом.