— Не смотри на меня, — сказал он, потом повернулся к мистеру Лукуми. — Но если с ней что-нибудь после случится, — сдержанно проговорил он, — я вас прикончу.

Мистера Лукуми не взволновала эта угроза.

— Она уснет. Она вспомнит. Вот и все. Теперь пейте.

Я взяла у него стакан, но, когда поднесла ко рту, ноздри мои раздулись. От ржаво-соленого запаха у меня перевернулся желудок, и я заколебалась.

Все это, наверное, было фальшивкой. Кровь, «Ботаника». Мистер Лукуми ублажал нас за деньги. Гипнотизер, наверное, сделал бы то же самое. Это не помогло бы.

Но и таблетки не помогли. И альтернативой было ожидание. Ожидание и разговоры с доктором Мейллард, пока мои кошмары делались все страшнее, мои галлюцинации становилось все труднее скрывать — пока меня, наконец, не забрали бы из школы, уничтожив все надежды вовремя ее закончить, поступить в хороший колледж, жить нормальной жизнью.

Какого черта! Я наклонила стакан и вздрогнула, когда моих губ коснулась теплая жидкость. Мои вкусовые сосочки взбунтовались против горечи, против металлического, медного запаха. Я едва сумела не сплюнуть. После нескольких болезненных глотков я оторвала чашку от губ, но мистер Лукуми покачал головой.

Я посмотрела на Ноя. Он пожал плечами.

Я снова посмотрела на стакан. Решение было за мной. Я этого хотела. Мне нужно было допить.

Я закрыла глаза, откинула голову назад и поднесла стакан ко рту. Он звякнул о зубы, и я проглотила густую теплую жидкость. Горло мое протестующе сжалось, вопя, чтобы я прекратила, и я подавилась. По моему подбородку с обеих сторон текла теплая струйка, и вскоре стакан опустел. Я снова выпрямилась, держа его на коленях.

Я сделала это! Я торжествующе улыбнулась.

— Ты похожа на Джокера, — сказал Ной.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как потеряла сознание.

Когда я очнулась, передо мной была стена книг. Глаза мои опухли и отекли от сна, и я потерла их кулаками, как маленькая девочка. Из алькова через комнату к моим неприкрытым ногам в изножье кровати тянулся свет лампы.

В изножье кровати Ноя.

И ноги мои были голыми.

Я теснее закуталась в простыню, стянув ее у груди. Сверкнула молния, озарив колышущуюся поверхность залива за окном.

— Ной? — спросила я.

Голос мой был сиплым и дрожащим после сна. Последнее, что я помнила, — это вкус того противного зелья, которое дал мне выпить мистер Лукуми. Тепло, капающее с подбородка. Запах. А потом я вспомнила холод, вспомнила, как мне было холодно. Но больше ничего. Ничего. То был сон без сновидений.

— Ты проснулась, — сказал Ной, появляясь в поле моего зрения.

Его окружал свет лампы, его штаны на шнурке сидели на бедрах низко, футболка обтягивала стройное тело. Свет придал объемность его элегантному профилю, четкому и красивому, как будто вырезанному из стекла.