Караван с грузом должен был отправиться еще в феврале. Но зимние пурги и необычайно сильные снегопады задержали его выход. В последний момент лошадей заменили на северных оленей, может, потому, что они лучше приспособлены к движению по снегу и корм сами себе добывают.

— Ну а что все-таки случилось с караваном? — Лена вся подалась вперед. — Я здесь уже три года живу и ничего об этом не слышала.

— А потому, что прииск был в системе ГУЛАГа. До сведения вольнонаемных и тем более заключенных никто об исчезновении каравана не доводил. А непосредственных исполнителей расстреляли, так все и покрылось мраком.

Тем более, что это произошло в период всеобщей сумятицы, вызванной смертью Сталина, а затем смещением Берии… Я не хочу сказать, что караван никто не искал. Тайгу прочесали всю вдоль и поперек, но так ничего и не нашли, никаких следов, словно на небо в одночасье вознеслись. Были, конечно, разные версии. Больше всего на лавины грешили. Где-то могло их лавиной накрыть, но ведь более двадцати оленей, тридцать охранников, сопровождающие, собаки. Это тебе не фунт изюма. Охрана, говорят, была до зубов вооружена, специально обучена. Если какая-то банда на них вышла, а их в то время много по тайге шастало, то без стрельбы не обошлось бы. Нет, никто ничего не слышал, сгинули бесследно, словно и не было каравана.

— Но что-то ведь должно было остаться? Ведь, очевидно, была схема маршрута, да и след на снегу должен был остаться. Хотя, конечно, парочка хороших метелей — и следов как не бывало.

— Вполне возможно, что они маршрут изменили в силу каких-то обстоятельств. Но об этом в документах ничего не говорится. Вот я и решил хоть что-то разузнать, но сама понимаешь, почти сорок лет прошло.

Вряд ли кто из работавших тогда на прииске еще жив. Алексей Михайлович обещал со мной на прииск сбегать. Говорят, его в пятьдесят восьмом закрыли. Но дома еще относительно целые. Вход в шахту, правда, завалили для безопасности…

— Как это сбегать? — опешила Лена. — Ты представляешь, что это значит — бегать по тайге? Это тебе не проторенная дорожка в городском парке!

— Прости, Лена, я не правильно, конечно, выразился. В пятницу и субботу я праздник поселковый поснимаю, а вот в воскресенье мы с директором вашим собираемся в путь отправиться.

— Отец, не знаю, как твой Алексей Михайлович, но ты определенно сошел с ума! — Лена возмущенно заходила по балкону. — Девяносто километров по тайге, это, считай, двести по степи. В горах еще не полностью сошел снег. Медведи месяц назад из берлоги вышли. Тебе хочется закончить свои дни в желудке голодного, ободранного медведя?

— Лена, не усложняй! До биостанции мы доедем на машине, а там возьмем лошадей, и напрямик, если верить карте, там остается каких-нибудь тридцать — сорок километров до рудника.