Ее десятиклассницы подались вперед, чуть не отдавив ей ноги: «Смотри, Людка, какой красавчик!»

Девчонки торопливо зашептались. Лена про себя усмехнулась — и эти туда же! Медом этого мужика намазали, что ли? Ишь как ее соплюшки на него среагировали.

Между тем сам источник женских волнений о чем-то говорил со школьного крыльца, улыбаясь широкой, открытой улыбкой.

— Вот тебе и унтер Пришибеев, смотри, как улыбается обалденно, — прошептал кто-то из молодых учителей за спиной.

Сама она не понимала ни слова. На крыльце стоял совершенно иной, незнакомый ей мужчина.

С трудом верилось, что это он так жадно целовал ее вчера, предлагал стать любовницей.

Затаив дыхание, она наблюдала, как он принял цветы и, наклонившись, поцеловал хорошенькую выпускницу в щеку. Девчонка зарделась, а школа взорвалась криками, свистом и оглушительным хлопаньем в ладоши.

Отец шнырял с камерой по площадке, потом снял общий план. Лена поняла, что он доволен: по-дружески о чем-то переговорил с директором школы, а с Симоняном обменялся крепким рукопожатием.

Уже из учительской она видела, как гостей торжественно проводили до служебной директорской «Волги».

Отцу тоже вручили цветы, и он, не зная, что с ними делать, сунул букет в руки Зотихе. Пышнотелая дама в черном гипюровом платье важно процокала на высоченных каблуках в машину, нежно прижимая к груди неожиданный подарок от столичного гостя.

Через два часа Лена вернулась домой, но отца конечно же не обнаружила, перемыла грязную посуду, которую он оставил в раковине, перекусила, на скорую руку приготовила обед. Отца все не было. Эльвира Андреевна выпустила на улицу Флинта и отправилась с ним прогуляться в рощу.

Несколько раз она останавливалась и поглядывала на спуск с горы. Наконец послышалось рычание мотора. Запыленный джип остановился напротив дома.

Отец, усталый, голодный, но со счастливой улыбкой ввалился в гостиную. Поздоровавшись, он пристроил чехол с видеокамерой в углу, тут же поставил увесистую спортивную сумку. Поцеловав Лену в щеку, Максим Максимович отправился мыться и переодеваться. За обедом он без конца шутил, рассказывая, как знакомился с поселком. Оказывается, ему многое удалось сегодня отснять, побывал он и в цехах, и в мастерских, отдал должное конторским красавицам и исчадию ада — Митрофану.

После школы они с Алексеем успели съездить на пасеку, и отец заставил дочь попить чаю со свежим цветочным медом, баночку которого получил в подарок.

После обеда они перешли на балкон мансарды.

Максим Максимович с удовольствием взирал на лежащий внизу Привольный.

— Теперь я тебя начинаю понимать, дочь. Люди здесь чудесные, открытые, честные. Природа великолепнейшая! Здесь, наверное, на пенсии жить одно удовольствие.