— Что вы намерены теперь делать, Филипп? Работы в поселке хватает, думаю, с этим у вас не будет проблем?

Филипп скептически хмыкнул:

— Да на что я здесь сгожусь, Елена Максимовна?

В спецГПТУ учился на сварщика, да срок схлопотал, а потом пошло-поехало. — Он досадливо махнул рукой. — У меня же образование, сами понимаете, коридорное, а университеты я проходил в тюряге. Но там дипломов не выдают, а если бы и выдавали, то с ним только на новый срок можно залететь. И нутром понимаю, что завязывать надо, вон братан шалопаем растет. На мотоцикле гоняет целый день, а старикам до него и дела нет.

Того и гляди, по моим стопам пойдет…

— Да, Илье нужна крепкая рука. Вы в курсе, что он тут уже успел натворить?

— Чего уж там. — Филипп поднялся, подошел к окну. — Парень он башковитый, но Зою, математичку вашу, терпеть не может. И думаю, из-за меня. Считает ее виноватой, что я дошел до жизни такой, в этом вся и закавыка. — Он прислонился к подоконнику. — А вы знаете, за что меня в спецшколу в двенадцать лет отправили? — Филипп вытащил из кармана пачку сигарет, но попросить разрешения закурить не посмел и принялся немилосердно мять ее в руках.

 — Конечно, я оторва был еще та, но воровать я позже научился, а так просто хулиганил здорово. Бывало, вся школа на ушах стояла от моих художеств. Мать затаскали по всяческим комиссиям, и ругали, и штрафовали… Отец избивал нещадно. А я, только синяки чуть-чуть сойдут, опять за свое. Сам себе не рад был порой, но словно какая-то чертовщина в меня вселилась… И вот иду однажды мимо нашей больницы. А там как раз ремонт шел. Гляжу, лежит старый унитаз. И что вы думаете?

Я потом об этом не раз вспоминал, будто бес меня попутал.

Схватил я его, завернул в куртку и припер в школу. Поставил за последнюю парту, сижу, жду перемену: у Зои второй урок был. Только звонок прозвенел, я шасть к столу. У нас тогда кабинетов не было, все уроки в одном классе проходили. Учительский стул в сторону, а вместо него этот грязный, поколотый унитаз. Зоя со звонком вошла, она молоденькая-то красивенькая была, тоненькая, но вредная до ужаса.

Как увидела, какой ее стульчак ожидает, книжки-тетрадки прямо у дверей бросила — и стрелой из класса.

Я это безобразие сразу за окно выбросил — и в бега.

Два дня в лесу отсиживался, нашли. Отец даже лупцевать не стал. В школе быстро документы сварганили, и покатил я в спецуху на казенные харчи. — Филипп криво усмехнулся. — Распустил я перед вами слюни, Елена Максимовна, извините, не нужно вам про это знать. Вы настоящей человеческой грязи еще не видели? Так вот, Филька Страдымов к вашим услугам.

— Не фиглярничайте, Филипп! Теперь только от вас зависит, как ваша да и Ильюшкина судьба повернется. Сломать все легко, а вот выстроить заново гораздо сложнее.