Лена больно ударилась спиной о стену, прикусив от неожиданности язык.

Вдобавок ко всему, видимо, открылась немного подсохшая рана на лбу, и теплые струйки потекли по щекам и по шее.

Шерхан приблизился вплотную, зажал ей подбородок двумя пальцами с грязными ногтями, склонил к ней широкое с узкими щелочками глаз лицо. На Лену пахнуло таким непревзойденным ароматом, густо настоянным на спиртном, табаке и черемше, что она попыталась вывернуться и сползти чуть ниже, чтобы избежать повторения газовой атаки. Но Шерхан держал ее крепко, уперевшись коленом в ее живот, и продолжал молча разглядывать ее. Пальцы оставили в покое подбородок и сместились к шее. Лена почувствовала, как его большой палец лег ей на гортань и слегка надавил на нее. Она поняла, что бандит забавляется, ждет, когда она забьется в его руках, закричит или заплачет от страха. Бросив взгляд через плечо, она различила в слабом свете свечи еще пятерых человек.

Лица их расплывались в полумраке, но ее не слишком интересовали физиономии. Она не могла понять, куда подевались егеря, или они с шакалами заодно, и этот кордон тоже служит приютом Шерхану? До биостанции оставалось рукой подать, а она так глупо вляпалась. Вдруг она вспомнила о Рогдае.

— Что с собакой? — Губы показались ей чужими, да и голос, словно принадлежал не ей, звучал хрипло и невыразительно.

— Во девка дает! Немного одыбалась и о шавке запела!

Шерхан отступил на шаг:

— Твой песик теперь уже на том свете гавкает.

Это ты, Кармаза, ему скальп снял?

— Ага, — довольно захихикал парень в темном углу, — вместе с мозгами, только пискнуть и успел.

Шерхан опять обратил свой взор на девушку:

— Как это тебе, красавица, удалось от моих ребятишек ускользнуть, а может, ты не одна пришла и мужики где-то поблизости в кустах отсиживаются?

— Нет, я одна, а мужчины на прииске остались.

— Ну, на это ты зря надеешься. Македонец давно их кишки на просушку вывесил. Жаль, что тебя не велел трогать, а то бы тебе показали, на что способны бравые парни из тайги.

Все звуки продолжали доноситься до нее словно сквозь ватное одеяло. Лена с трудом воспринимала слова бандита. Одна мысль билась у нее в мозгу: своей беспечностью она загубила Рогдая, а отец и Алексей никогда не дождутся помощи. Она чуть не закричала от бессилия и от отчаяния, представив, как они оба считают часы и минуты, которые на самом деле приближают их гибель.

Шерхан, злорадно усмехнувшись, снова приблизился к ней вплотную.

— Кажется, братва, девочка нас испугалась. — Он опять обхватил ее шею рукой. — Шейка-то тоненькая, нежненькая… А что, если нам Македонца не послушаться, как ты на это смотришь, учителка? Ведь он только над товаром хозяин, а в тайге я решаю, что почем. — Он почти ласково посмотрел ей в глаза.