— Ну, псина, кажется, ты перестарался!

Появившийся через несколько минут Алексей застал весьма любопытную картину: два неподвижных тела на траве — одно с заведенными назад руками, в отчаянно воняющих штанах, другое — с прикрытым курткой лицом; девушка, прикладывающая к затылку мокрую панаму, и мужчина с поникшим седым чубом, держащий на поводке победно улыбающегося пса.

А над всем этим безмятежно сияло солнце, синело небо и оглушительно голосили птицы.

— Да, вот и ушли незаметно. — Алексей устало присел на камень, стянул с головы панаму и вытер пот с лица. — Кто их? — Он кивнул в сторону тел боевиков.

 — Неужели Рогдай? — Он приманил пса, положил руку на лобастую голову. — Не хотел бы я с тобой встретиться в подобной ситуации.

На земле заворочался пленник. Алексей подошел к нему и повернулся к спутникам:

— Настоятельно попрошу вас посидеть на бережку, а я у паренька кое-что хочу выяснить…

— Алеша, мы надеемся, что… — побледнела Лена.

Алексей успокаивающе поднял руку:

— Не беспокойся, пытать огнем и забивать гвозди под ногти я не собираюсь, хотя и следовало бы.

Мужчина и девушка прихватили собаку, спустились к самой воде и оттуда продолжали наблюдать за происходящим.

Алексей склонился над боевиком. Ухватив его за шиворот, он рывком поставил парня на ноги. Но у того подогнулись колени, он приземлился на изрядно искусанный зад и тоскливо заныл:

— Не убивай, начальник. Мне приказали вас здесь на всякий случай ждать, а больше я ничего не знаю.

Ковалев брезгливо вытер руку о штанину.

— Не скули, говори, кто приказал?

— Ну этот рыжий, Македонец…

— Как его настоящая фамилия, где живет?

— Ничего больше не знаю, отпусти, начальник.

— С чего ты решил, что он рыжий?

— А его вся братва так за глаза кличет. У него через маску ресницы видны — рыжие.

— А в лицо его хоть раз видел?

— Не-а, он даже с бабами, говорят, в маске спит, поэтому никто и не знает, кто он и откуда.

— Ишь ты, хитрован какой, видно, сильно за свою шкуру боится, но ведь где-то он и без маски появляется? — Алексей закурил, задумчиво оглядел парня. — Ума не приложу, что мне с тобой делать? Ничего ты не знаешь, а может, просто запираешься?

Парень побледнел, заметив нехорошие огоньки в глазах грязного и небритого дядьки.

— Гадом буду, если совру, спрашивай, начальник.

— Македонец у вас за главного или все-таки под кем-то ходит?

— Этот в шляпе, с носом, Кацо кличут, а еще слышал, его парни Карбидом называли, говорят, большой бугор, в натуре. Только его Македонец и признает.

Сам он редко прилетает, все больше бугаев своих присылает: Балгана или Сайда. Шерхан тоже в деле участвует, он груз сопровождает со своими шакалами.

Они у него еще те звери. Сам видел по весне, оленя завалили и сырую печенку жрали.