— Она опозорила нас! — кивает на меня, отходит в сторону. — Всё-таки сделала это! Эта дрянь…

— Следи за словами, — оседает брат маму, смотрит на меня. — Ты говоришь о моей сестре! Она может тебе не дочь, но мне сестра!

От того, с каким рвением брат меня защищает, щемит в сердце. Мне хочется бросится к нему и обнять.

— Демир, сынок, ты не понимаешь…

— Что вы такое говорите?! — сдавлено произносит Азра, которая впервые слышит о том, что я не родная дочь Ирэн, — Как это Камилла вам не дочь?

Подруга бегает глазами по нашим лицам. Потом проходит к дивану, садится, побледнев.

Мне хочется сделать тоже самое, опуститься на диван, спрятать лицо в руках. Или на худой конец испариться из этой комнаты. Но я остаюсь стоять на месте. Меня покачивает изнутри из стороны в сторону, как маятник.

— Демир, оставь её, — у меня прорезается голос. Боль отступает. Все цепи, нити и узы, связанные с Ирэн, рвутся.

Я смотрю на неё, сердце сочувственно сжимается. Как же это сложно полжизни держать свои истинные чувства и отношение в узде. Притворятся и растить ребенка любимого мужчины от другой женщины. Видеть его обожание.

— Дай, пусть она выплеснет ненависть и агрессию, что годами сдерживала.

Я вдруг осознаю, что мне никогда не заслужить её любви и расположения. Что я для неё была и навсегда останусь триггером. Раньше ей приходилось из-за отца сдерживаться. Сейчас в этом нет нужды, и при каждом удобном случае и моменте она будет меня задевать.

— Она ещё меня обвиняет! — жалуется, глядя на Демира, потом переводит на меня взгляд. -_ Разве я плохо относилась к тебе? Разве хоть словом или делом дала понять, что ты мне чужая?"

"— Нет, не дала, — соглашаюсь и всё-таки плетусь к дивану, сажусь.

— Но ты всегда считала меня чужой, и я это чувствовала.

— Мама, к чему сейчас все эти разговоры? — Демир упирается об спинку стула, сдавливает пальцами настолько сильно, что они белеют. — Камилла с дороги, а ты накидываешься на неё.

— Ох, она с дороги значит? Наша принцесса утомилась! Кто-нибудь из вас вообще понимает, что происходит?

Она нервно прохаживается по комнате, вновь исследует меня взглядом, словно букашку под микроскопом.

— Вы понимаете, что сейчас наши имена под каждым мостом поласкают? Что о нас говорят все! Абсолютно все! Как эти омерзительные фотографии оказались на всеобщем обозрении!?

Я чувствую на себе ладонь Азры.

Подруга присаживается рядом. Смотрит на меня, я вижу как много вопросов в её глазах. Молчаливо обещаю рассказать ей все после.

— Вообще плевать, пусть пи… обсуждают сколько влезет, — сдерживая мат, бросает брат.

Он приподнимает стул немного над полом, потом опускает его с грохотом назад.

— Конечно, сынок, тебе всё равно, не тебе же вопросы задают, — буркает она.