Мальчиков он воспитывал строже, меня же баловал, потакал каждой прихоти.

Широко шагая, он направлялся к своему кабинету, давая понять, что разговор на этом закончен. Но я не собиралась сдаваться.

— Папа! — крикнула ему в спину. — Я тоже приняла решение! Либо ты принимаешь мое нежелание выходить за Адэма Берка, либо я ухожу из дома!

Отец остановился. Повернулся, посмотрев на меня удивленно. Потом он перевел взгляд на мать, которая до сих пор хранила молчание и не подавала признаков жизни.

— Вразуми свою дочь, Ирэн, — сказал он ей.

Я вслед за ним посмотрела на маму. Она как-то насмешливо улыбнулась ему и произнесла с неким удовольствием на лице:

— Свою дочь? — приподняла одну бровь. — Нет, Мураз, это твоя дочь! Мои сыновья, дети, которых я выносила в своем чреве, не ослушались тебя. Ты женил их на ком хотел. А в ней течет дурная кровь, она и дает о себе знать. Девочку тянет к таким же нищим, какой была её мать.

Когда она закончила, на её лице ясно читалась брезгливость. Как только значение её слов достигли моего сознания, я почувствовала, словно удар кувалдой прошёлся по сердцу. Мне не требовалось времени, чтобы принять это. Чтобы поверить. Казалось, что я всегда это знала, чувствовала. Но вот она сказала это вслух, и всё встало на свои места. Я смотрела на неё и не видела ее лица, оно расплывалось в моих глазах.

— Ирэн! — зарычал на неё отец. Я слышала в его голосе злость и отчаяние.

— Что Ирэн? Ты мечтал о дочери, мечтал настолько, что заделал её от другой, когда я уже не имела возможности рожать. Так вот пожинай плоды, дорогой. Девочки — они такие.

Я медленно перевела взгляд обратно на отца. Увидела, как он схватился за комод, что стоял рядом. Его пальцы побелели от того, что он с силой сжимал дерево. Мир вокруг нас словно замер. Ни я, ни он, не могли пошевелиться. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза."

"Я не задавала вопросов. Увидела, как слезы выступили на его глазах. Я не стала спрашивать: «Что она говорит папа? Это правда?». Потому что уже знала ответ. Видела все на его лице. Видела, каким виноватым он выглядит и как просит прощения взглядом.

Холодное отношение матери ко мне теперь объяснялось тем, что она мне не родная. Она не была со мной груба и не относилась ко мне плохо. Просто в ней не было ласки и материнского тепла. Она никогда не гордилась моими достижениями, как отец.

Я стояла, чувствуя какой-то пустой звон в голове. Единственное, что мне хотелось — это уйти. Сейчас же уйти из дома, где мне столько лет лгали, где от меня скрывали важные детали, касающиеся моей жизни, и хотели решить за меня мою судьбу.

Я сбросила с себя оцепенение, пересекла зал, прошла мимо отца и стала подниматься по лестнице в свою комнату.

— Камилла, — позвал он меня. Его голос охрип и звучал слабо.

Я и не думала останавливаться.