— Только почему же ты не доверяешь моим?

— Потому что слишком многое поставлено на карту, — тихо ответил Джейк, пришла пора говорить начистоту. — Да, мы можем быть вместе, и ты, между прочим, единственная, с кем я хотел бы быть. Но ты хотя бы понимаешь, что будет дальше? С каждым днем, глядя в зеркало, я стану ненавидеть себя все сильнее и сильнее за то, что лишаю тебя нормальной жизни, лишаю счастья материнства, возможности верить в счастливое будущее.

Лидия приподнялась на локте и заявила, глядя ему прямо в глаза:

— Есть как минимум три способа завести детей, если уж захотим: ЭКО, опекунство и усыновление.

— Нет, Лидия, не о чем тут говорить. Это не обсуждается.

— Боже, ну почему ты так уперся, Джейк? Ты невыносим!

— Потому что я прекрасно представляю, что чувствовал бы, если бы в один прекрасный день потерял тебя. И не хочу, чтобы ты прошла через подобное мучение.

— Если будет так, как хочешь ты, то я все равно пройду через это мучение, потому что потеряю тебя прямо сейчас!

«Пусть уж лучше так: отмучиться сейчас, чем постоянно жить в ожидании кошмара». Джейк был непреклонен:

— Мы с тобой договаривались, только на неделю.

— А если мне мало недели? Если я хочу больше?

— А если я не хочу? — Он, разумеется, лгал. И, увидев, как Лидия дернулась, словно от пощечины, буквально возненавидел себя за то, что причиняет ей такую боль. Но, как говорится, добро должно быть с кулаками. Он не мог поступить иначе.

— Ну, думаю, все уже сказано. Иди в душ, а я пока упакую свои вещи. — Лидия отвернулась, но Джейк понял — она плачет.

Плачет из-за него. Плачет и не хочет, чтобы он видел. Так будет лучше. Они провели чудесную неделю друг с другом. И пусть они умудрились за это время влюбиться друг в друга, но не успели же еще полюбить по-настоящему! А расставаться всегда больно. И если разбежаться прямо сейчас, у обоих есть шанс оправиться, прийти в себя. Лидия начнет новую жизнь, в которой обязательно встретит своего принца. Если же Джейк уступит, если проведет все те дни, что еще отмерены ему, с Лидией, они привяжутся друг к другу еще сильнее, и потом смириться с потерей будет намного тяжелее и больнее, чем сейчас.

Обратный путь до Лондона был самым ужасным испытанием, какое до сих пор выпадало на долю Лидии. Вроде бы все шло как надо, рейсы отправлялись по расписанию, но с лица Джейка не сходила эта искусственная приторная улыбка. Он снова превращался в бизнесмена, в главу фирмы, отдалялся от нее, не выдавал своих истинных чувств. И тщательно выбирал исключительно нейтральные темы для разговоров.

В сложившейся ситуации лишь одно могло спасти ее уязвленное самолюбие: ни в коем случае не показывать, что она обижена. «Надо притвориться холодной и спокойной. Изобразить безразличие».