Сначала она пыталась сопротивляться, но я быстро задрал юбку намного выше талии. Из-за этого, правда, я уже не мог легко снять с нее свитер, а я очень хотел увидеть колыхания ее молоденьких белых сисек, я всегда люблю это наблюдать. Да ладно, нельзя иметь все сразу, могу это сделать и со следующей сучкой.

Всем весом я придавил ее, поудобней улегся и, наконец, почувствовал, как мой горячий черный член первый раз дотронулся до ее мягких прохладных ног. Лучше чем крэк, лучше чем виски! Я еле сдержался, чтобы сразу не кончить! Она, конечно, изо всех сил напрягла и сжала бедра, как только почувствовала мой голодный член, стремящийся ее проткнуть. Это небольшая сука не хотела облегчить мне работу.

- В чем дело, шлюха? Ты не хочешь получить черномазое семя? Слишком хороша для этого?

Я опустил руки вниз меж ее бедер и попытался их раздвинуть. Кожа на внутренней стороне ляжек была такой мягкой и шелковистой, что я не удержался, погладил, а потом ущипнул. От боли она взвизгнула.

Несколько минут мы боролись, я руками и коленями пытался развести ее ноги. Наконец мне это удалось и я пододвинул орган к ее щелке. Я надавил, но она, корчась, приподнялась на несколько дюймов, так что я промахнулся. Мы повторяли это несколько раз и постепенно я все-таки полностью раздвинул и зажал ее бедра.

И, наконец, я в ее воротах! Сучка уже устала и только повизгивала, не кричала. Я с наслаждением смотрел, как ее тело крутится в грязи, как на ее длинные черные волосы, распахнувшиеся широким веером, налипает мусор, плевки и окурки. И тут я обнаружил то, на что и надеялся: она была девственница. Если бы это была черная девушка, не меньше полусотни парней уже прошли бы через нее, и было бы у нее не меньше пары детей. Но эти белые бляди слишком хороши для этого, а белые парни - медленное и нерешительное говно. Вот почему любой белый когда-нибудь хочет быть черным. Так или иначе, а у этой сучки я собирался стать первым.

Она изо всех сил напряглась, но я продолжал медленно вдавливаться в нее…

- Боже, НЕТ! Нет… нет…- она задохнулась и попыталась, изогнувшись, освободиться от меня, а я продолжал держаться на ней и снова и снова, интенсивнее и интенсивнее вдвигался в ее внутренности. Ее глаза смотрели прямо в мои, ее небольшой рот сморщился в гримаску, ведь на моем лице она видела только животную похоть. Девчонка чувствовала отвращение, я знал это, но это было говно. Я собирался быть тем, кто я есть, независимо от того, на что она могла бы надеяться.

Еще один толчок и я откупорил ее. Она издала забавный девичий визг, особый визг молодой изнасилованной белой девственницы. Я слышал это неоднократно, но никогда не уставал слушать его снова и снова. Ее глаза сразу широко открылись и она отчаянно попробовала сбросить меня.