– Оно и понятно. На хрен такая жена нужна, которая может убить посреди ночи или дать ногой в челюсть, если что не понравится. Я бы с такой даже трахаться не стал, не говоря уже о чем-то серьезном.

Санек вернул Миле лицензию, и они все внимание переключили на меня.

– Ты тоже, стало быть, в агентстве работаешь? – ухмыльнулся тот, которого Сергей назвал Саньком.

– Я нигде не работаю.

– И оружия у тебя нет?

– Я даже стрелять толком не умею. Так, несколько раз в тире пробовала и все.

– Значит, охранник из тебя никудышный.

– Никудышный, – кивнула я.

– Ладно, девочки, все с вами ясно. Пока придется вам посидеть в этом доме.

– Зачем?! – вскочили мы.

– Затем, что нам необходимо установить, кто вы такие и какого хрена вам на этой даче понадобилось.

– И как вы собираетесь это сделать? – спросила я, не узнавая своего безжизненного голоса.

– Приедет шеф и решит, что с вами делать. Даром, что ли, вы по нашей даче с пистолетом гарцуете?

Нас запихнули в кладовку без окон. Было сыро и холодно, жутко воняло тухлятиной. От этого запаха у меня закружилась голова и потемнело в глазах. Я села на пол, уперлась ногами в заплесневелую стену и, пытаясь сосредоточиться, нервно застучала пальцами.

– Это что, мыши? – тихо спросила Мила.

– Темнота, хоть глаз выколи.

– Хотела бы я знать, когда нас отсюда выпустят.

– Между прочим, мы попали сюда по твоей вине. Это ты скулить начала: «Больно, больно!» Могла бы и потерпеть. Ни черта бы с тобой не случилось. Он ведь тоже не дурак, не стал бы тебе посреди дачного поселка руки ломать. Из-за тебя мне пришлось и пистолет отдать. Не отдавала бы, так мы уже давно пили бы дома шампанское, а не сидели в этой дыре.

Моему возмущению не было предела. Я испытала такую сумасшедшую боль, я столько выстрадала… я чуть было сознание не потеряла… Я почувствовала, что еще немного, и могу сорваться, перейти на крик.

– Давай не будем говорить, по чьей вине мы тут оказались. Лучше подумаем, как отсюда выбраться, – мирно проговорила я, взяв себя в руки.

Подруга тяжело вздохнула.

– Ты же телохранитель.

– Должна уметь выбраться из любого помещения.

– Но я все-таки женщина, – Мила замолчала.

Я вдруг почувствовала, что мы обязательно отсюда выберемся, мы умеем бороться за жизнь. Потому что знаем ей настоящую цену… Бывало и пострашнее. Совсем недавно над нами висела угроза смерти, я даже чувствовала ее дыхание… Оно какое-то особенное и даже нежное… Странно – нежное дыхание смерти… Я решительно затрясла головой, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Все это в прошлом, чтобы жить, надо действовать. Я поправила свой парик, подошла к двери и попробовала ее толкнуть.

– Можешь не стараться, – грустно заметила Мила. – Нас закрыли на ключ.