— Мы едем ко мне, — тем же тоном отвечает парень, замечая мой твёрдый взгляд, в котором полностью читается решимость.

— Нет, Кир, я хочу домой. В твою квартиру даже сунуться не хочу, — дерзко, грубо, с оскалом. Самой хочется себя ударить, но мне так легче, потому что всё внутри тянется побежать к нему и обнять, но я следую своим мотивам. Мотивы морали, как тупо и глупо, но они управляют мной.

— То есть, разрисовывать её стены, спать там со мной и готовить мне, хотелось, а сейчас что-то пошло не так? — рыкает он, прижимая меня к двери машины и устанавливая руки по бокам.

— Ситуация поменялась, если ты не заметил, — хмыкаю, отворачивая лицо в сторону и стараясь не замечать приятный запах его парфюма и теплоту родного тела.

— Блять, да где она поменялась? — на всю улицу, чтобы ещё и бабки на скамейках повернулись, чтобы в моих ушах зазвенело, а в глазах показались слёзы. — Ты это придумала, сделала слона из мухи. Просто скажи, что ты ждала этого, опасалась чего-то плохого, да настолько, что решила сама проблему на ровном месте устроить. Или нет, ты просто захотела уйти от меня просто так, из скуки, — хмыкает Кир, резко разворачивая мою голову за подбородок.

От его пальцев кожа ноет, да и ощущения не из приятных. Внутри всё сжимается от зелёных глаз, в которых видна злость. Злость на меня.

— Только вот я вижу всё по твоему взгляду, — шепчет уже в самые губы, не давая такого желанного и одновременно лишнего поцелуя. — Я научился понимать тебя за то время.

— Потому решил устроить разборки на улице? Приперев меня к чужой машине на глазах всего дома?

— Потому что ты меня бесишь по-страшному в такие моменты, — злобно, чуть ли не шипя в лицо. И от этого страшно.

Мне впервые страшно с Киром, потому что раньше он не был таким. Я не видела его озлобленным на меня, разочарованным, подавленным. Не со мной.

Но факт остаётся фактом, и парень резко бросает меня на заднее сиденье машины, как-то криво прощаясь с Олесей и усаживаясь на место рядом с водителем.

В салоне я теперь могу увидеть хозяина тачки, коим оказывается Костя, от чего холодок бежит по телу.

Его вид не вызывает улыбки: костяшки на руках, которые я могу разглядеть на руле машины, скошены в кровь, в паре мест виднеются гематомы.

— Привет, — ровно тянет он, вполоборота глядя на меня, но тут же Костя поворачивается к Кириллу, который сидит с не менее хмурым лицом, чем у меня, и, видимо, поняв обстановку, решает тронуться с места.

Костя лишь кидает взгляд на подъезд, у которого до сих пор стоит Леся, явно закатившая глаза из-за меня. Она поднимает голову, щурясь, но не опуская глаз в землю, но я прекрасно могу понять, что яркий свет не закрытого за облаками солнца приносит ей боль. Кулаки её рук сжимаются, наровя оставить на ладонях полулунные красные отметины.