Да, я его уважаю, но не способен говорить так, как если бы ты говорила со своим папой, — пожимает плечами Астрофьев, зарываясь ладонью в мои волосы. — Я считаю, что он делает всё только из родительского долга, ничего тёплого у нас друг к другу нет. Но он, однозначно, лучше матери.

Я лишь качаю головой, замечая в его глазах пустоту, такую незнакомую для меня и неясную. Ту, от которой его хочется избавить.

— Ну, ты ведь знаешь, что у тебя есть я? — с неуверенностью тяну, даже не зная, права ли.

— Ты намного лучше всего, что было в жизни, — улыбается Кир, возвращаясь ко мне из своих мыслей. В его глазах вновь огни и неподдельная забота, заставляющие сердце биться в сотню раз быстрее. — И знаешь, мне кажется, что твоё творчество поможет мне украсить вот ту стену.

Он кивает на отдалённую белую стену, находящуюся напротив кровати. А я лишь смотрю на него удивлёнными глазами, не веря в его слова.

— Серьёзно? — расписать стену - это ведь так круто, особенно, если разрисовать стену его квартиры, его спальни. Не знаю, почему-то мне кажется это прекрасным.

— Серьёзнее некуда. Я верю в вас, мисс художница, украсьте моё холостяцкое логово вашим искусством, оставив своё творение, как знак принадлежности, — шепчет он мне на ухо, пока я разглядываю свой холст, уже придумывая, что можно изобразить.

— Засыпаешь? — шепчет Кир, целуя меня в макушку и забирая чашку, воду в которой я чуть не разлила минуту назад.

— Устала просто, — киваю, прикрывая ладонью ленивый зевок. Глаза сами собой закрываются, и меня даже не бодрит любимый фильм, идущий по ноуту.

— Неудивительно, — хмыкает парень, удобнее перехватывая меня за талию, подтягивая ближе к себе.

Пару часов назад мы закончили готовить пирог, и вот сейчас его остатки лежат справа от нас, на маленькой тумбочке. Кир, как и обещал, забросал меня мукой, только вот, к моему везению, ничего большего сделать он не осмелился. Я даже успела нанести поверхностный эскиз на стену его спальни, но надёжно закрыла его белой тканью, взяв слово с парня о том, что он не будет стараться сорвать материю.

— Моя маленькая художница, — выдыхает на ухо Кирилл, опаляя горячим дыханием ушную раковинку, заставляя покрыться мурашками, вызывающими дрожь по всему телу. — Нам пора спать, тебя вырубает от усталости.

— Нет, я могу ещё посидеть, не бойся, — успокаиваю парня, легко поглаживая его по руке и распахивая глаза пошире, пытаясь понять, что происходит на экране.

— Крох, мне тебя жалко, как ты на парах завтра сидеть будешь? — усмехается старший, всё же ослабляя натиск, что видно по его размеренному дыханию и расслабленному телу.

— Я хочу уделить тебе всё возможное внимание, — улыбаюсь я, переплетая наши пальцы и наслаждаясь этой картиной. Будто это святыня, подходящая только нам.