Мои руки перебирали металлические ступени, подошвы моей обуви скользили, острые рёбра перекладин впивались в ступни. Ветер. В спину дул ночной ветер, спутывал волосы, щекотал затылок. Я поднималась вверх и едва могла дышать.

У меня болело в груди. Что-то кололо, точно иголками. Меня что-то терзало. Мне нужно, нужно туда – наверх. Сейчас!

Пальцы скользили, дрожали, но удерживали меня над землёй. Ещё и ещё. Я бросила взгляд в околдованное звёздами небо и сделала последний рывок. На площадке на вершине вышки меня ждала тень: длинная, узкая, расплывчатая. Я приближалась, но никак не могла понять, кто это. Очертания были не чёткими, но затем она двинулась, вцепилась в меня пальцами, вонзилась в лицо чёрными провалами глаз, и…

– Анна! – Тряхнула меня за плечи сестра.

– О, боже… – Я открыла глаза и резко втянула носом озёрный воздух. – Я знаю, кто был там с ним.

Мама встречала нас у дома.

Она налетела вихрем как раз в тот момент, когда парень сестры вышел, чтобы достать из багажника мою коляску.

– Спокойнее. – Попросила Софья. – На нас смотрят.

Кивнула в сторону строителей на участке Пельцер.

– Куда вы возили Анну? – Она дёрнула на себя заднюю дверцу и впилась в меня взглядом. – Где ты была?!

– Виктория Александровна, – Ромыч подогнал коляску, – мы просто прокатились, проветрили мозги.

– А ты вообще больше не переступишь порог моего дома! – Прорычала она.

Схватила меня под руку и буквально выдернула из салона. Я плюхнулась в кресло, как кукла, и стиснула челюсти.

– Мам, – вздохнула Софья.

Мама повернулась к Роме:

– Ты, убирайся. – Затем к ней. – А ты – живо домой!

– Я не пойду домой. – Решительно ответила Софья. – Мы с Анной идём на похороны.

И мотнула головой в сторону соседского дома, возле которого уже стояли многочисленные машины.

– Да. – Подтвердила я.

Мать посмотрела сначала на неё, затем на меня, а потом у неё бессильно опустились плечи.

– Хорошо. – Она вцепилась в ручки коляски и направила её в сторону дома Ярвиненов. – Только я сама.

– Я лучше не пойду. – Пробормотал Ромыч, наблюдая за тем, как мама увозит меня. – Не люблю похороны.

– Я позвоню. – Бросила сестра и поспешила за нами.

В толпе незнакомых людей, одетых во всё чёрное, я сразу выхватила взглядом Отсо. Он принимал соболезнования от одного из родственников: я догадалась об этом по тому, что мужчина был очень похож на него – и телосложением, и глазами, и цветом волос. Но, заметив меня, отец Мики извинился и сразу подошёл.

– Здравствуй, Анна. – Наклонился он ко мне и взял за руки, а затем поднял взгляд на мою мать. – Привет, Виктория. – Кивнул сестре. – Софья.

– Отсо, если я могу чем-то помочь… – Начала мама.

Но он покачал головой. На его лице отразилась такая боль, что у меня сжалось сердце.

– Всё есть.