В узких, обтягивающих длинные ноги, черных кожаных брючках и в такой же куртке, усыпанной значками с говорящими надписями типа: «Мужики, я свободна!» и «Я – сука, и горжусь этим!» Закинув ногу на ногу, она курила и пыталась внушить мне, почему одинокая женщина должна быть не просто стервой, а сукой, чтобы не потерять себя в недружелюбном мире.

– Пойми, – вещала Любава, – сейчас не модно быть интеллигентной. Все хотят секса, и только секса, а интеллигентность для женщины – синоним непривлекательности. Надо быть раскованной, забыть о комплексах, и мужики будут виться вокруг тебя, как мухи.

– Не нужны мне мухи, – вяло упиралась я. – Терпеть не могу этих… как их… пикаперов! Липнут, чтобы переспать с тобой, а потом навеки исчезнуть.

– А чем пикаперы плохи? Ты ж не пробовала, – усмехалась Любава. – Проще надо быть! Зачем тебе какие-то обязательства?

– О чем ты говоришь? Посоветуй еще на панель выйти!

– Вот дура! – От негодования Любава сломала сигарету. – Нет, у меня просто в голове не укладывается! Старый, толстый козел, почти лысый, и такое сотворить с красивой и умной женщиной… Ни капельки не сомневаюсь: покажи этой девице эскимо на палочке – обрадуется. Потому как слаще репы ничего не пробовала. Через пару месяцев он это поймет и запросится обратно!

– Не запросится, – не сдавалась я. – Он знает, что я его не прощу.

– И не прощай! Заставляют тебя, что ли? Я говорю: не впадай в истерику. Поехали по магазинам! Купи кучу нарядов, сделай новую стрижку. И от мужиков отбоя не будет, я тебя уверяю.

– Какие мужики? – рассердилась я. – Я еще с мужем не развелась!

– Но я другому отдана, и буду век ему верна… Тьфу на тебя! – Любава непечатно выругалась и тут же утешила. – Ничего, с его деньгами он развод за три дня организует. Детей у вас нет, так что проблем не будет.

– Почему я не родила? – Я всхлипнула и допила коньяк, который Любава уже в третий раз подлила в мою рюмку. – Зачем Юру слушалась? Он все говорил: «Рано! Рано!»…

– Так у него же есть дети. Сама говорила: живут с первой женой в Америке.

– Живут, – вздохнула я. – Уже и внук есть. Два года.

– Ну, теперь с Лизкой детенка смастерят… – сказала Любава и осеклась, заметив, видно, что мне от ее слов стало еще хуже.

Подруга погладила меня по руке и виновато заглянула в глаза.

– Ну, что ты? Что ты? Это ж понятно! Зачем ему тогда торопиться с разводом? А тебе нужно о себе думать. Какие твои годы? Еще и замуж выйдешь, и ребеночка родишь. Сейчас тетки и в пятьдесят рожают!

Я не выдержала все-таки и расплакалась. И Любава, сильная, смелая Любава, вдруг тоже скривилась, и слезы потекли у нее потоком, размывая тушь на ресницах и тональную пудру на щеках…

Прошел без малого месяц. Теперь я была свободной женщиной, но никак не могла привыкнуть к новому состоянию.