– Это не ко мне, – отвел взгляд Николай. – А то неправильно что-то скажу, Вадим сочтет за сплетника.

– Не хотите говорить, не надо, – пожала я плечами, но взяла себе на заметку информацию о конкуренте с женским именем. Затем развернула машину. – И все-таки едем! Попробуем пробиться! Возможно, ваши конкуренты уже в Члоу. Помогают расчищать завалы.

Николай в ответ скривился, но сказал коротко:

– Поехали, посмотрим…

Дорога, по которой мы направились в объезд обвала, на дорогу походила мало, впрочем, как и все местные дороги. Я молилась лишь о том, чтобы удержать руль, когда машину швыряло из стороны в сторону, и чтобы острые камни не пробили колесо.

Вскоре дорога вывела нас на край огромного провала, дно которого терялось в сизой дымке, а затем резко поползла вверх. На одном, особо крутом участке, колеса потеряли сцепление с почвой. Тормоза не помогали. Машина скользила, как на лыжах, к пропасти. Я уже видела валившиеся вниз камни, и серый туман на дне, в который те камни ухали, словно в преисподнюю.

«Еще секунда, и ты уйдешь в полет, Оля!» – мелькнуло в голове. Я мысленно перекрестилась и вывернула, что было сил, руль вправо.

И – о, чудо! – скольжение прекратилось. Мы замерли на самом краю, уткнувшись в обломок скалы, оставшийся при прокладке дороги.

– Ну, ты даешь! – Мой спутник вытер лицо носовым платком и посмотрел на меня с восхищением. – Я уж думал: каюк! Где научилась так ругаться?

– Ругаться? – Я провела ладонью по лбу, смахивая капли пота. – Понятия не имею! Даже не помню, что ругалась.

Николай тихо засмеялся. А я с опаской, осторожно, ласково приговаривая: «Давай, давай, милая!», вывела машину с опасного участка.

И тогда, кажется, впервые перевела дыхание.

А затем увидела то, что в других обстоятельствах разглядела бы моментально – поляну на склоне горы. Вернее, то, что осталось от цветущих альпийских лугов. Отвратительное, удручающее зрелище! С каменистого склона, казалось, сняли зеленый скальп, оставив пустыню – грязь вперемешку с огромными уродливыми пнями, сучьями и лапником. Повсюду виднелись следы колес. На краю поляны я разглядела разбитый трелевочный трактор, груду железных бочек и два вагончика-бытовки. Там, видно, жили лесорубы.

В стороне от поляны, около небольшого озерка, все еще зеленел лес, но оттуда доносился резкий визг электрических пил, вгрызавшихся в живое дерево.

Я потеряла дар речи. С таким варварством мне еще не доводилось встречаться. Вероятно, когда-то здесь плескалась в речках форель, а в лесах паслись олени, но ничего этого больше не существовало. Похоже, здесь рубили все подряд. Дьявольски безжалостно уничтожали все, что попадало под руку.

– Видишь? – спросил Николай. – Это и есть Эльзина стройка.