Самодисциплина, саморазвитие – это методы, инструменты, но не гарантия кардинального изменения личности. Зачатки характера и привычек формируются в нас слишком рано, чтобы мы впоследствии самостоятельно могли исправить установки. Сейчас я понимаю, что спровоцировало мое девиантное поведение в ранние годы жизни, но осознание не сделало меня другим человеком, а позволило держать под контролем разрушительные порывы.

Я выжидаю полчаса, прежде чем вернуться на кухню. Появляюсь практически бесшумно, застав Эм стоящей лицом к окну. Ее телефон лежит на краю стола. Тарелки убраны в мойку. В кружках горячий свежий кофе. Даже не оборачиваясь, Эмилия чувствует мой взгляд, ее спина натягивается, как тетива лука перед выстрелом. Вот это реакция, малышка.

– Ты долго, – напряженно произносит Эм, положив ладони на стекло, словно нуждаясь в дополнительной опоре.

– Тебе показалось, – я подхожу вплотную, накрывая ее пальцы своими. Шумный вздох и волна дрожи по застывшему телу. Она окружена мной со всех сторон, но я делаю это ненамеренно. Мои объятия не клетка, как может показаться со стороны. Я хочу чувствовать ее, дышать ею, пока еще есть возможность. Моя щека прижата к темноволосому затылку, подушечки пальцев гладят заледеневшие фаланги. Она не рвется, не отталкивает меня, не кричит и не бьется в истерике. Отчаянно смелая малышка.

– Задавай свой вопросы, Эм, – шепчу я, положив подбородок на ее плечо.

– Не могу, – сдавлено отзывается Лия.

– Почему? – опускаю ладони на ее талию, мягко привлекая к себе.

– Ты слишком близко… Пожалуйста, – просит она, и я понимаю без слов, отстраняюсь в сторону, позволяя ей вернуться за стол под моим пристальным тяжелым взглядом. Я остаюсь стоять на месте, подпирая окно. Убираю руки в карманы домашних брюк, бегло взглянув на наручные часы. Почти семь утра. В девять я должен быть в офисе.

– Я хочу услышать твою версию, – проходит целая вечность, прежде чем она решается начать.

– Ты поверишь мне на слово?

– У тебя нет причин лгать, – она поднимает на меня изможденный потухший взгляд, выворачивающий мои кишки наизнанку. Бледная, уставшая от потрясений, с ног до головы покрытая ссадинами и синяками. Невыносимо мучительно смотреть на следы от прикосновений ублюдка Баррета. – Или есть? – в темно-янтарных глазах мелькает подозрение.

– Нет, Эмилия, – отрицательно качаю головой.

– Расскажи мне про Такеров, – выдыхает она, вцепившись пальцами в кружку с кофе. – Что с ними случилось на самом деле?

– Хочешь знать убил ли я их? – скупо уточняю я. Эмили коротко кивает. – Меня продержали в тюрьме три года по обвинению в организованном разбойном нападении на дом моих последних опекунов. Три года в тюрьме для малолетних преступников в ожидании суда.