Мне досадно, ведь я отлично знаю, что содержат эти бумаги: документируют возраст, согласие на последующие действия; исчерпывающее описание сексуальных практик, включая предварительные ласки и анальный секс, с предложением поставить (или не поставить) галочки в соответствующих графах; согласие на полное пожизненное неразглашение любых касающихся меня личных сведений, в том числе номера сотового телефона, пароля от Wi-Fi, адреса квартиры и даже адреса Люси в Брентвуде. Мы с Лоренсом и с адвокатом тщательно продумали все формулировки.
– Что тебе сказал Лоренс? – Меня, конечно, беспокоит ее настроение, а с другой стороны, хочется, чтобы она все подписала.
Не глядя на меня, она дрожащими пальцами переворачивает страницу.
Я понимаю, что она хочет меня взбесить.
– Желаю удачи! У меня все равно нет ни цента. Все мое имущество – дом, но он столько не стоит. Нам предстоят годы тяжбы.
– Елена, пожалуйста…
– Нет, ты не имеешь права так произносить мое имя. – Она опускает голову, волосы закрывают ей лицо. – Это поразительно и смехотворно! Еще немного, и я бы влипла.
В ее тоне столько презрения, что я, чтобы устоять, прислоняюсь к стене. Проклятье!
– Надо было заранее это прочесть… Прочла бы – ни за что не занялась бы с тобой сексом, Джек.
– Так мне было бы гораздо проще, Елена. Подумай хорошенько. Подпиши – и мы могли бы все начать сначала…
Она вскакивает, сжимая кулаки, и воинственно вздергивает подбородок.
– Сколько девушек это подписали? Сколько женщин прошло через этот твой… траходром?
– Сколько времени вы были вместе?
Она качает головой, сверкая глазами.
– Ты никому не доверяешь.
– Как ты можешь меня за это осуждать? – тихо спрашиваю я. – Я должен заботиться о своей карьере. И о приватности. Не хочу больше скандалов вокруг своего имени, Елена.
Она облизывает губы.
– Почему-то я решила, что ты пришел в церковь из-за меня. На самом деле все дело в бумагах.
– Правда, правда. Это соглашение не выходило у тебя из головы.
Немного помявшись, я киваю.
– Странно, что ты не заговорил о нем раньше.
Этого я и боялся. Наверное, предчувствовал, что это ее оскорбит.
Мне неудобно и горько, но что поделать, если перед глазами стоит София в программе «Доброе утро, Америка», рассказывающая о нашей интимной жизни, о том, как я якобы ее бил в наказание за непослушание.
– Я хочу тебе доверять, но…
– Ну, конечно. Стена. – Она комкает бумаги.
Комментарии
Добавить комментарий