– Знал бы ты, как трудно на тебя работать, когда ты мне не помогаешь! Мне хочется, чтобы ты хотя бы на денек встал на мое место, побыл ассистентом директора или кем-нибудь еще в этом роде.

Я киваю, хотя внутренне киплю от возмущения.

Он озирается через плечо.

– Она еще не подписала соглашение о неразглашении. Я узнал об этом в дверях. Что за дела? Что она здесь делает? Одно словечко прессе о твоей травме и…

– Она знает про плечо. Она присутствовала при приступе.

Лоренс разражается бранью.

– Она никому не скажет.

– Ну-ну… Конечно, ты же знаком с ней уже целых три дня. – Он качает головой. – Радуйся, что София не знала о регулярных приступах.

Действительно… София знала про шрам, потому что подробности той истории были известны всему городу, который годами их пережевывал. К тому же сестра Харви накропала свою статейку. Но я так и не поведал Софии о периодических приступах боли, потому что они случались нечасто. Что-то меня останавливало, а это свидетельствовало, наверное, о том, что она мне не подходила.

А Елене взял и с ходу все выложил. Мог бы приуменьшить, назвать незначительной травмой, но не сделал этого. Все рассказал от начала до конца; последним, кто слышал про это до нее, был Девон.

Лоренс подробно рассказывает мне про школу Тимми в Дейзи. Когда Елена возвращается, он умолкает. Она избегает на меня смотреть. Она уже привела в порядок свою одежду и волосы – они даже блестят, как будто она успела их расчесать.

На губах свежая помада. Она берет со стола бумаги и садится в нескольких футах от нас, чтобы, перебирая их, намеренно не удостаивать нас вниманием.

Тем лучше. Я тоже приглаживаю волосы.

– Это все, Лоренс? Нам сейчас принесут заказ. – Я выразительно смотрю на него, молча прося удалиться.

Он кивает и торопится к двери.

– Можешь не провожать: знаю, у тебя плечо. Я сообщу, когда будет встреча в школе, и обо всем остальном, что мы обсудили. – Он кивает Елене: – Рад был с вами познакомиться, Елена.

– Разумеется, – отзывается она, не поднимая головы.

Я корчу гримасу. Она прибегла к нарочито вежливому тону, но не сказала: «Я тоже рада».

Лоренс не из обидчивых: он показывает мне большой палец и скрывается за дверью.

Испуганный ее напряженной позой, я приближаюсь к ней.

Она останавливает меня жестом:

– Нет. Позволь дочитать этот увлекательный документ, датированный, кстати, Днем святого Валентина.