— приблизившись ко мне, упёрлась руками в стол и слегка склонилась вперёд.

— Нет, не могло бы. Жену я люблю и никогда от неё не уйду. И её не отпущу. Это всё, что тебе следует знать. На этом, думаю, разговор окончен. — о том, что не могло, соврал. Сам с трудом принимаю эту правду и уж точно не буду обсуждать это с той, с которой предал жену.

— Никита Александрович, смысл теперь отпираться и строить из себя святого праведника? Можно просто хорошо провести время вместе. Вы и я. Думаю, мы оба остались бы довольны. Я же вижу, что симпатична вам.

Вот оно как? А девица что-то резко осмелела.

Нет налёта робости, ложной скромности. Всё просто и прямо в лоб. Без лишних танцев с бубнами.

— Не думай, у тебя, похоже, это плохо получается. Ни ничего у нас не будет от слова «совсем». Да, я накосячил. Да, повёлся. И секунды не проходит, чтоб я об этом не пожалел. Потому что не одна баба и рядом с моей женой не стояла и не стоит. — судя по взгляду, мои слова ей явно пришлись не по душе. Да похер. — Так что ты давай, закругляйся. Будем считать, что практику ты прошла. Сходишь обратно в отдел кадров, тебе всё проставят, передадут мне документы и я подпишу.

На этом всё. Сегодня был твой последний день в стенах этого офиса.

Выпрямившись, невнятно хмыкнула и шмыгнула носом. А меня всё это откровенно начинало злить.

Понимал, что злиться на неё отчасти глупо. То, что она беспринципно подкатила к женатому мужику, исключительно её проблемы. Её моральные границы. Точнее, их отсутствие. И это я в большей степени виноват, что что-то упустил и повёлся. Виноват именно перед Варей. И основная ответственность лежит грузом на моих плечах. Но всё равно злился на Марину.

Одним своим присутствием раздражала до зубного скрежета.

— И куда я пойду? Это ведь оплачиваемая практика. Вы по факту оставляете меня без заработка!

— Раньше нужно было об этом думать. Не пропадёшь. С парнем помиришься, если он был, конечно. В любом случае за этот отработанный месяц выплату ты получишь. Не вижу смысла и дальше что-то обсуждать.

Смотрел на это всё и охреневал. Взглянув будто со стороны, начал лучше въезжать в происходящее. Вообще, начал задумываться, а был ли бросивший её парень? Или это такой ход конём, чтоб вызвать жалость и участие у такого лоха, как я? Её рвение напиться со мной в обществе в тот вечер в ресторане.

Может, уже тогда были планы свернуть посиделки в горизонтальную плоскость? Может, и были. Ничего теперь не исключаю. Правда, тогда я набрался и на бровях приполз домой. У бухого тогда мозги работали лучше, чем потом у практически трезвого.

А может, она тогда просто методично прощупывала почву, оплетая меня своим вниманием и жалостным видом, как паутиной. Только я ничего из этого не замечал.