И когда кажется, что вот-вот научился с этим жить, происходит что-то, отчего откидывает назад.

Но какой в этом смысл? Каждый раз, когда я позволяла себе думать о нас, как едином целом, мне казалось, что я придаю свои установки. Те, в которых настроила себя на отсутствие НАС. Такое болезненное, пустое, тянущее. Но, реальное.

— Дай мне шанс, хотя бы попытаться всё вернуть. В этот раз получится. Да и тогда всё у нас получилось. Просто я мудак. Заигрался, тешился, считал, что я не такой и никогда не предам. — так искренне он это всё говорил, что хотелось отвернуться и заткнуть уши.

Потому что пробирает.

— И что поменялось? Ты перестал им быть? — всё же продолжала колоть в ответ. Пусть и нет сильно.

— Многое поменялось. Мудаком я остался, но не по отношению к тебе. Я тогда накосячил. Долго задавался вопросом, почему всё так сложилось. Почему практически переспал с другой. — и дальше несло Никиту, невзирая на мою сухость и немногословность в общении. Он словно поймал шанс высказаться и не хотел его упустить.

— Никит, может, не будем? Знаешь ли, это не самая приятная тема для разговора. — снова пропустила через себя все те эмоции, которые испытала несколько месяцев назад.

И они отравляли.

— Я понимаю. Но всё же, думаю, что озвучить это должен, чтоб между нами не оставалось недосказанности. Поверь, я многое усвоил и сделал выводы. И повторения подобного не допущу. Я же сам виноват, что допустил всё это. Тешил эго. Вроде как приглянулся кому-то помимо жены и не заметил, как превратился в тупого осла. Стёр все грани допустимого. Заигрался. Но я не на секунду не переставал тебя любить. Просто привык к нашей спокойной семейной жизни. К тому, что ты рядом как что-то неизменное, само собой разумеющееся.

Важное, нужное, как кислород. Но не оценил так, как должен был. А ведь я и правда без тебя дышать не могу.

— И где гарантии, что опять не повторится? Потом, спустя время. Когда тебе снова наскучит тихая и спокойная семейная жизнь. — больно, как же больно. Пока я упивалась нашим семейным уютом, Никита захотел острых ощущений. Ему стало мало того, что есть.

— Мы же оба понимаем, что все гарантии — это лишь мои слова. Я могу обещать и клясться как угодно, но ты всё равно будешь сомневаться.

И это, должно быть, нормально, ожидаемо. Понимаю, что стопроцентного доверия от тебя уже не получу. Но также знаю, что перспектива окончательно потерять тебя, для меня страшнее всего. Слишком высокую цену я заплатил за то, что предал. Быть без тебя мне непосильно.

Его трясло. Било мелкой дрожью. Пальцы, обхватывающие мои щёки, подрагивали. Смотрел на меня блестящими и покрасневшими глазами. Никогда не видела его таким. Чувство было, что ещё немного и по заросшим короткой щетиной щекам, скатятся слёзы.