Я так расслабился здесь в восьмидесятых, что потерял бдительность. При посадке в поезд мне и в голову не могли прийти, что кто-нибудь из соседей захочет покопаться в моих вещах.

Я заблаговременно положил зубную пасту и щетку наверх, а фотоаппарат с пленками обернул теплыми вещами и поместил в середину.

Делал я это не столько потому, что мне хотелось спрятать технику от чужих глаз и обезопасить себя от кражи, а чтобы ненароком не долбануть о что-то твердое.

Я лихорадочно стал извлекать вещи из рюкзака. Тут были гостинцы для бабушки и деда, сувенирные олимпийские значки и открытки для друзей и коллег.

Наконец я нащупал твердый корпус фотоаппарата в чехле и вытащил его вместе с кассетами.

Все в порядке, на столе лежали две кассеты и футляр с Зенитом внутри. Третья кассета оставалась внутри.

Я выдохнул. Всё в порядке у меня ничего не пропало. Я мысленно немного обругал себя. Я уже один раз чуть не лишился своих фотографий. Нужно быть внимательным. Хорошенькое дельце, если бы я потерял пленки. Я помнил свой самый страшный гнев из той прошлой постсоветской жизни — гнев бессилия испепеляющий тебя изнутри.

Из отсека откуда я только примчался раздался возглас облегчения:

— Нашла! Вот он, нашла! В карман куртки засунула, дура старая! — громко вскрикнула женщина, обвинившая моего соседа в краже.

— Ну вот видите! Напугали и нас и себя чуть до инфаркта не довели, женщина! — с укоризной журила незадачливую растеряху одна из проводниц.

— Простите, простите меня, бабу окаянную.

Люди стали расходиться по своим местам. Выходит, зря плохо подумали о человеке. Оговорили на пустом месте. Вот этого я не любил больше в всего в таких ситуациях. Оговор, пусть даже случайный, навешивал на невиновного человека ярлык вора.

Тем временем, поезд на небольшой скорости прибывал на конечную станцию. Мимо проплывали родные мосты, дороги и строения.

Отличная вышла поездка, все сложилось удачно. Это еще не триумф, но я возвращался не с пустыми руками. И фото, и собранная информация о Королькове, и помощь московского главы ОСВОД, подключившего какого-то начальника важного отдела ЦК к проблеме Николая Ивановича.

Теперь я многое знал о своем противнике Солдатенко.

Дни в столице пролетели очень быстро.

Они были крайне насыщены событиями. Времени буквально не хватало. Я не сумел как следует поболтать и насладиться общением с Викой. Но ничего, всё еще впереди.

Поезд совсем замедлил ход, когда въехал на привокзальные пути. Люди засуетились, собирая багаж и двигаясь к выходу.

Пассажиров было мало и мне не хотелось толкаться. Я решил дождаться остановки и смотрел в окно.

На перроне мелькнуло знакомое лицо. Тема замахал рукой раздался в широкой улыбке, когда увидел меня. Приятно, когда тебя встречают друзья.