И надо было быть полным глупцом, чтобы думать, что существовала, какая-то глобальная альтернатива этому. Что возвращение одного человека назад, пусть опытного и знающего, может изменить ход истории. Историю не меняют из будущего. Историю делают в настоящем.

Именно поэтому я с самого начала дал себе слово не пытаться изменить грядущие события, которые, словно гигантстке жернова, перемолят в будущем миллион судеб, а просто прожить заново достойную человеческую жизнь в любимой стране и в любимом времени.

И мне это удавалось.

На следующее утро, в выходной, в субботу стояла осенняя солнечная погода. Улицы были наводнены людьми, которые как будто пытались поймать ускользающее тепло уходящей осени.

Они спешили, и по деловому сновали по городу.

Я отправился к своему пункту наблдения. Моя мороженщица Клава уже стояла на посту. Я показал ей фото водителя черной «Волги»

— Нет. Не знаю его, хотя видела. Он тут иногда появляется, но не часто. С весны, кажись, его не видела. Может вечером приезжает, когда я со смены ухожу.

— Спасибо, тетя Клава. Смотрите, а вот такую коробочку никто не выносил? Это голубой цвет, — я протнул ей фото с магнитофоном.

— Как же не выносил? С утра двое уже вышли.

— Тогда вот вам ручка и блокнот, вы сможете палочки и время ставить, когда кто-то с таким выходит?

Я дал ей подробные инструкции, как отличить покупателей техники от остальных посетителей склада, даже если коробки упакованы. Мы договорились, что она будет записывать дату и время, если приедет Федор или водила черной Волги.

Я порощался, развернулся и столкнлся нос носом с Машей Баландиной. Я задел предплечьем ее мягкие девичьи места. Мне даже показалось, что она нарочно подставила грудь.

— Бодров! Смотри куда идешь, снесешь меня к чертям собаьим, Макс, — ее глаза искрились от удовольствия. Она была счастилва встрече.

Еще больше она была довольна от того, что ей казалось, что она сумела смутить меня. Но не тут-то было.

— Машка, привет красотка! Прости меня, и прадва, как увалень. Не разбираю дороги, когда вижу твою лучезарную улыбку. Сы всё лучше и лучше скаждым днем, как…

— Ой, не надо мне про вино зубы заговаривать, я и так знаю, какая я.

Я тоже был рад ее видеть. Мы обнялись и она чмокнула меня в щечку. Потом жеманно подставила свою.

— Ну… — она потребовала своим птичьим голоском, — целуй, давай! Потом упрашивать будешь, но уже станет поздно.

— Ну и зараза же ты, — я поцелвал ее в ответ, она пахла тепрпкими цветами. Ее кожа на щеке и шее светилась белизной и молодым здоровьем.

— Делов-то, однокласснице приятное сделать, — она рассмеялась.

— Хочешь мороженного? — я улыбась посмотрел на нее вопрсительно, — эскимо?

Маша в обоих руках перед собой держала маленькую черную лаковую сумочку.