Ничего мне не сделают, только поругаются и все.

— Не побьют они меня, я сильный, — Оуэн упрямо стоял на своем, поджимая губы.

— А эти остолопы старше и злее, — шепнула я и, потянувшись, сама поцеловала его в щеку.

— Айла-а-а! — братья были совсем рядом.

— Жду тебя вечером! Приходи! — сорвавшись с места, я прижала к голове шляпку и с ведром понеслась на голоса.

— Айла, я приду, — крикнул мне вдогонку жених. — Собирай вещи.

— Да! — Я замедлила шаг и обернулась. — Мы сбежим, но сразу же напишем письмо моему отцу, чтобы он все знал.

— И все же, — он пошел ко мне, — может, я сейчас с тобой.

Скрывшись за кустарником, побежала быстрее.

На самом деле я очень боялась братьев. А сегодня они были особенно злы. Я подслушала их разговор с утра. Не хотели Льям и Виам идти воевать. Считали это делом для дураков. Они же трепались, что неплохо бы обнести дома, что останутся без хозяев.

Мне было стыдно за них.

Сыновья арендаторов и.… в разбойники!

Но отцу сказать об услышанном не решалась.

И это в худшем случае! А в лучшем еще и одобрит эту затею.

Наша земля не давала хороших урожаев и не потому, что была неплодородной. Просто отец ленился ее обрабатывать как следует.

Все держалось на маменьке. Она ведь маг земли и, если бы не ее усилия, мы давно бы с пустыми закромами остались. И лерду пошлину платить было бы нечем. Она очень надеялась, что ее кровь во мне взыграет. Что я стану как она, или, на худой конец, магом воды как отец и ленивые жестокие братья.

Матушка с пеленок обучала меня к землице взывать, силу во мне искала. И нашла... Правда, совсем не ту. К ее великому горю я пошла в деда и вместо магии жизни с моих пальцев сорвался яростный огонь.

Больше мама интереса ко мне не проявляла. Никогда! Перестала брать с собой в поле и будто забыла, что я есть.

Все, что ее заботило — пшеница на небольшом поле, да морковка на грядке.

Отец, в отличие от нее, мои способности весьма оценил.

Да, огонь для девчонки — дар бесполезный. Но! Я ведь могла передать свой дар наследнику. Глава нашей семьи возгордился. Подумать только, его младшая не какая-то там воздушница или землеройка, как он матушку обзывал, а маг огня.

В одночасье я превратилась из любимой маминой дочки в самый ценный товар отца. Осталось взрастить меня и продать подороже.

— Айла-а-а! Да где ты шляешься? — орал совсем рядом Виям.

— Здесь! — Я выскочила в аккурат перед братьями. — На реку ходила, думала, может, кто сети поставил. Ну, чтобы рыбу собрать, — соврала, не моргнув.

На душе тут же стало погано, но по-другому с братьями нельзя было.

— И как? Нашла? — Льям взглянул на мои руки и довольно ухмыльнулся, заметив ведро.

— Конечно, что же я зря там все утро убила?! Караси на ужин будут, — промямлила я, злясь и на себя, и на них за эту мерзкую ложь.

Затылок тут же опалила боль.