Не видя другого выхода, Энжи смирилась с необходимостью позвонить Лоренцо и попросить его прислать за ней машину. Но это ничего не значит: все равно она соберет вещи и уедет.

К телефону подошел Лоренцо и, едва услышав ее голос, быстро затараторил по-итальянски, засыпав кучей вопросов. Это был Лоренцо и в то же время не он: в его голосе звучал испуг, смятение. От привычной сдержанности не осталось и следа.

— Я бы хотела, чтобы ты прислал за мной машину. Но тебя в ней быть не должно, — отрешенным тоном сказала Энжи.

— Где ты? — закричал муж. — Боже праведный! Я с ума схожу от волнения!

— Ты ведешь себя непозволительно для взрослого, — ехидно заметила она. — Скоро мы разведемся, Лоренцо, и твоя жизнь станет намного легче.

— Пожалуйста, скажи, где ты находишься.

— Если ты будешь в машине, я ни за что не сяду в нее, — еще раз предупредила она перед тем, как сообщить адрес.

Десять минут спустя перед ней остановился лимузин, и из него вышел начальник личной охраны Лоренцо. Он усадил Энжи на заднее сиденье.

— Мы несколько раз обыскали здание аэропорта. Синьор Боргезе был очень расстроен и обеспокоен вашим исчезновением. Только час назад мне удалось уговорить его вернуться на виллу, — сказал он, закрывая за ней дверцу. Очутившись в машине, она с удивлением обнаружила на сиденье рядом с собой большого тряпичного клоуна с рыжей копной волос в разноцветном костюме, черной шляпе и черных ботинках с загнутыми носами. На его груди красовалась лента с надписью: «Мистер Вселенная». По всей видимости, это был прощальный сувенир Лоренцо, привезенный из Рима.

Но что он хотел этим сказать? Что все, случившееся с ними, их брак, их близость лишь цирковое представление? Или он, ее муж, по характеру и поведению клоун? А может, это намек, что она еще маленькая и нуждается в игрушках? Нет, Энжи совсем не разбирается в мужчинах. Она не могла понять, как после страстных ночей, проведенных с ней, Лоренцо мог очертя голову броситься в объятия Камиллы? И как после этого она сообщит ему о ребенке?!

Прогулка по городу и волнение сделали свое дело, и она забылась тревожным сном, полным тяжелых видений. Очнулась же она уже на вилле на руках мужа, бережно несшего ее в спальню.

— Опусти меня на пол...

— Я думал, что потерял тебя... Я впервые в жизни испугался по-настоящему, — с чувством произнес Лоренцо, крепче прижимая к себе жену. — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

— Не буду, потому что завтра уеду, — мрачно ответила она.

Он осторожно усадил ее в кресло в спальне, а сам встал на колени перед ней. Энжи внимательно посмотрела на него. Вид у него был жалкий: осунувшееся небритое лицо, лихорадочно горящие глаза, впалые щеки землистого оттенка, всклокоченные волосы. Неужели это несколько часов сотворили с ним такое?

— Ты солгал мне.