И одет так же безвкусно – в серый костюм, расшитый изумрудными нитями. На пальцах – массивные перстни. И только цепи на шее не хватает для образа нового русского из старых земных анекдотов. Избави местные боги от такого мужа. Самовлюбленный и недалекий осел.

– Нет, – покачала я головой. – Там, где я жила, женщина могла не выходить замуж и не создавать семью, если ей не хотелось. Это был только ее выбор.

– А чем же тогда вы занимались? – подключилась к разговору блондинка.

«Как будто вы здесь чем-то занимаетесь, кроме сплетен и еды», – так и вертелось у меня на языке.

Вместо этого я произнесла:

– Работала. Сначала выучилась, потом нашла работу по специальности. В свободное время отдыхала.

– Работали? Дочь графа? – изумилась блондинка.

– Я понятия не имела, кем являюсь, пока мои родители не появились в том мире, – ответила я.

«И была бы рада дальше не знать ничего о своей родне», – добавила я про себя.

Народ изумленно посмотрел на меня. Да, господа хорошие, или, как тут принято обращаться к высокородным, нейры. Я работала. После учебы. А не теряла время даром, болтая с вами за столом.

Моему отцу тем временем не понравилось, куда свернула беседа. И он повернул ее в другую сторону, рассказав какую-то байку из недавнего прошлого. Меня оставили в покое. Чему я, надо сказать, только обрадовалась.

В общем, обед прошел лучше, чем я ожидала. Гости удостоверились, что я – «деревня», мало что смыслю в их слухах и скандалах, и переключились на моих сестер с братьями. Уж с ними точно можно было обсудить местную элиту.

Я посидела немного в качестве украшения стола, потом извинилась, сослалась на дурное самочувствие и вернулась в свою спальню. Закрывшись там, я вздохнула. Как же все тяжко-то. И кланяйся особым образом, и умей облить гадостями тех, кто отсутствует, при этом улыбаясь, и глазками хлопай, как натуральная кукла, не смея показывать свой интеллект. И это я-то, которую на работе коллеги за глаза частенько звали «профессор в юбке».

Я откровенно скучала по Земле. Однажды я спросила Мари, есть ли возможность вернуться туда. Она посмотрела на меня с крайним изумлением и ответила, что родители меня никогда не отпустят. Мол, не для того они столько усилий потратили, чтобы вытащить меня в этот мир. Когда я заинтересовалась подробностями, Мари честно сказала, что ничего не знает. А фразу эту просто услышала случайно в разговоре родителей. Ну и запомнила.

Еще раз вздохнув, я достала из-под подушки очередную книжку из домашнего книгохранилища и открыла на нужной странице. Ничего серьезного, просто легенды и мифы этого мира. Ни экономика, ни политика, ни география – ничего такого. Этих книг, как и книг по той же юриспруденции, на всеобщем обозрении не имелось. А значит, мне, женщине, доступ к ним был закрыт.