— Я не уверена, что готова к такой ответственности, — тихо сказала я и, понимая, что всё равно ничего не изменится, продолжила: — Не хочу быть правителем. Когда соглашалась, то не думала, что всё настолько серьёзно! Честно говоря, вообще надеялась, что про «общее правительство» сатанисты просто в качестве прикрытия придумали… ну или, в худшем случае, оно будет что-то решать только в рамках союза. Я вообще по другой причине в «правительство» вошла — для разведки. Не хочу такой ответственности!

— Меня тоже не спрашивали, хочу ли я стать лидером, — не удержался от комментария Игорь.

Остальные посвящённые, сидящие у костра и уже давно прислушивающиеся к нашему разговору, рассмеялись, а мы с Игорем обменялись сочувствующими взглядами.

— Чтобы сохранить свободу нашему народу, вы должны её ограничить, — торжественно закончила Лиля. — И хватит ныть. Опять что ли из двух зол выбираете?

— Как и всегда. Ведь если один вариант хорош, то и сомнений не возникнет.

В конце концов мы всё-таки приняли предложение Вадима. Ведь по сути он и без разрешения вправе установить круглосуточное наблюдение за многими людьми — разница не так уж велика.

А если у сатанистов будет больше сведений, принять меры в случае необходимости действительно станет проще. К тому же, Вадим не спрашивал разрешения на пытки и прочие методы принуждения — только на проверку. А значит, человек или йети может просто отказаться отвечать на вопросы.

Вспомнив устроенную когда-то нам самим (правителям) проверку, я хмыкнула. Когда-то гордилась тем, что посвящённых её прошло больше, чем волгорцев. А теперь понимаю: это не означает, что мы лучше. Просто волгорцы мягче, добрее… не хотят жертвовать жизнями одних людей ради других.

А тест, кроме прочего, выбирал тех, кто сможет принимать такие решения. Вот и всё отличие.

После празднования нового года Щука сообщила, что хотела бы серьёзно поговорить. К этому времени мне удалось привыкнуть к тому, что она может читать мысли, поэтому мы снова стали не просто коллегами, но и друзьями.

— Если ваше предложение ещё в силе, я согласна войти в правительство.

Я удивлённо посмотрела на йети.

— Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь, — попыталась разубедить её.

 — Ведь если ты войдешь в правительство, то за тобой будут сильнее следить. Это раз. А два — в случае, если мы не сможем сработаться с Колыбелью… — на мгновение я замолчала, но потом решила не скрывать правду, какой бы неприглядной она не была. — Если у нас начнётся война, тебя либо изолируют, либо уничтожат.

— Ага, делать нам нечего, только воевать, — хмыкнула Щука, но потом серьёзно добавила: — Я понимаю. Как понимаю и то, что надо идти навстречу друг другу. Если мы отступим сейчас — позже будет сложнее.