Но как развестись, когда ты никто? Когда одна угроза сыплется за другой? Причем Вадим открыто говорил, что если она откроет рот и скажет что-то не то, скомпрометирует его перед отцом, с ее машиной случится неисправность.

Или с машиной ее родителей. Выбор за ней.

Дана прикрыла глаза, найдя пальцами стену. Пока она вывозит ситуацию.

А дальше… Будет наблюдать и думать.

Она не будет растить ребенка в доме, где люди не контролируют себя.

Она всерьез подумывала о том, чтобы прийти к Николаю Николаевичу и рассказать, что его сын подсел на нечто нехорошее. Оставалось только понять, какие у нее шансы, что свекор встанет на ее сторону и отправит сына на принудительное лечение. И опять же… Что будет потом, по возвращении Вадима домой?

– Зачем тебе пиджак?

– На всякий случай.

– В машине оставишь.

Как же… Пусть даже не надеется.

До места, где намечалось мероприятие ехать не менее часа, и Дана рассчитывала, что к тому времени Вадим забудет о пиджаке. Это сейчас он сосредоточился на ней. Но если она права, и он уже принял…

Дана оказалась права. Более того, после того как они сели в машину и выехали за ворота, Вадим сделал вынужденную остановку. Не прошло и пяти минут, как напротив них остановился непримечательный серый седан с замазанными номера. Водитель приспустил окно и Вадиму передали небольшой черный пакет.

Даже боясь думать, что это означает, Дана поднесла руку к горлу.

Глава 2

– Даночка, моя девочка, ты шикарна.

Николай Николаевич сразу же подошел к ней, как только они поднялись на палубу.

А вот Вадим куда-то пропал. Кинул ее, сказав, что будет через минуту.

– Здравствуйте.

Она подставила щеку для поцелуя.

Отец ее мужа отличался высоким ростом и крепким телосложением. Месяц назад ему исполнилось семьдесят, Вадим был поздним ребенком. Точнее, вторым ребенком. Первого Николай Николаевич потерял в нулевых. Убили его. Темная история, в которую даже Дану, вошедшую в семью, не спешили посвящать. Она и не настаивала. Все, что связано с переделом собственности, борьбой за власть, криминалом, воспринималось ей, как нечто отдаленное, страшное. Киношное, что ли. На грани фантастики.

Поэтому старалась не углубляться. Не надо ей этого.

С лихвой хватало и того, что есть.

– А где мой непутевый сын? Или ты одна?

Томашевский-старший нахмурился и посмотрел ей за спину.

– Нет, мы с Вадимом приехали. Он отошел. Сейчас будет.

– Будет, значит…

Тон не предвещал ничего хорошего. Дана так и не научилась не реагировать на строгость Николая Николаевича непредвзято, хотя тот как раз ее ни разу не обижал.