– О чем?

– Ты должен был ответить «все что угодно», – мягко поддела она его, пытаясь сбалансировать дыхание.

Натан подмечал все. И как соски сильнее обозначились под тканью, тоже заметил. Ему в руки попала чувствительная девочка, и отпускать он ее явно не собирался.

– Когда женщина так говорит, значит, будет хитрить.

– Немного. Я хочу кое-что прояснить.

– Давай попробуем.

– Тут ты тоже должен был сказать, что тебе не нравится, как начинается разговор.

– Дана… Я что-то не пойму. Ты кокетничаешь?

– Нет. Пытаюсь не думать о том, что ты снова обнаглел и почему твои руки находятся на моей талии, где я вполне сама могу себя намазать. Ну да ладно. Оставим твою наглость и твои руки. Я о другом.

– Валяй.

– Можно все-таки, да?

Он кивнул.

Она задрожала, когда его руки коснулись тонких позвонков. Значит, реагирует еще острее. Ярче. Стесняется, тушуется. Вроде бы и неплохо, что отвечает. Значит, будет продолжение. И стеснение ее ему тоже заходило.

Не заходило другое – стена, которой Дана старательно отгораживалась от него. Можно, конечно, списать ее зажимы на стеснение. Молоденькая же совсем.

– Я не хочу, чтобы ты меня расспрашивал, – выпалила она быстрее, чем говорила обычно. Немного нахмурилась, порывисто вздохнула и продолжила: – Возможно, и совершу сейчас ошибку, но скажу как есть, хорошо? Я вижу, что нравлюсь тебе, и ты сам признался, что настроен на курортный роман. У меня такой цели не было. Я прилетела отдыхать. Дома у меня… хм… некоторые проблемы. Сам понимаешь, иногда в жизни человека такое бывает. Метания… Непонимание, куда дальше идти, двигаться. Мне нужна перезагрузка. Поэтому я тут. Я намеревалась много и долго валяться под солнцем, слушать плейлист и ничего не делать.

– Но тут появился я.

– Совершенно верно. И заставляешь меня двигаться. Менять планы.

– Допустим, двигаться я тебя еще не заставлял.

Между ними остался минимум расстояния. Она как могла отклонялась назад. Он – притягивал к себе. Поглаживал по спине пальцами, большим трогал талию и трепещущий животик. Те места, до которых дотягивался.

Ее кожа была безумно бархатистой. К такой грех не прикасаться.

От его слов Дана в очередной раз вспыхнула, отвела глаза и мотнула головой.

– Ты невыносим. Честное слово.

– А ты слишком серьезна для своих лет. Сколько тебе? Двадцать два? Двадцать три?

– Еще один вопрос, касающийся «личной территории»."