Сейчас, глядя на Роберта, я понимала, что он будет прекрасным отцом для малыша. Всю ту любовь, которая жила в его сердце и принадлежала жене, он будет дарить ребёнку, вот только… Что станет со мной, если отдам своего первенца? Сейчас, когда Роберт стал вдовцом, мы могли бы заключить с ним договор… Фиктивный брак, чтобы малыш жил в полноценной семье и ни в чем не нуждался, но завести разговор на эту тему в данный момент я бы не решилась, поэтому пришлось отмести эту мысль.

— Прости, я должен позвонить родителям и сообщить им то, что случилось с Верой… Наверное, завтра они уже примчатся сюда…

— Это хорошо, тогда до завтра я побуду с тобой, а утром уеду, — улыбнулась я.

 — Иди, поговори с ними, а я пока перекушу и напишу сестре, чтобы не ждала меня ночевать.

Я и не рассчитывала, что Лике захочется поговорить, но она набрала мой номер, и я не могла не ответить. Ну, а вдруг что-то случилось? Плохой у меня был характер, наверное, раз так быстро, пусть и не прощала, но готова была поспешить на помощь предателям. Так ведь было и с Максимом… Я отвечала на его звонки, хоть он сам был виновен в нашем расставании… Мне было очень жаль его, и я думала, что он звонит, так как нуждается в помощи.

— Лик, что стряслось? — спросила я.

— Да ничего… Простое любопытство — твою подругу случайно не Робертом зовут?

— Лик, случайно это не твоё дело…

Врать я не умела, а когда задумалась, поняла, что подруг-то у меня ведь и нет вовсе. Я помотала головой и решила, что если продолжит давить, то скажу правду.

— Ладно, сразу бы и сказала, что у вас с ним отношеньки закрутились. Я сегодня тоже у Папика останусь.

— У нас не закрутились отношеньки! — разозлилась я, передразнивая сестру и нарочно коверкая её голос.

 — У Роберта умерла жена, но тебе не понять, что такое «поддержать человека».

Я отключила телефон и постаралась успокоиться. Откусив кусочек бутерброда, я зажмурилась от удовольствия: нежный вкус сыра и ветчины буквально таял во рту, обволакивая слизистую и оставляя приятное сливочное послевкусие. Я поняла, что на самом деле была голодная и принялась уплетать бутерброд, запивая его чаем, который успел немного остыть.

После разговора с родителями и обзвона всех тех, кто хоть как-то был связан с Верой и мог бы захотеть попрощаться с ней, Роберт показал мне свой детский альбом с фотографиями.

С Верой у него было несколько снимков, а всё остальное он упаковал в коробки, чтобы не тревожить себе душу, рассчитывая, что достанет остальное, когда она вернётся домой. Вера выглядела уверенной в себе женщиной, и я подумала, что никогда не смогу дотянуть до её уровня.

— Теперь, получается, что и доставать-то незачем, — пожал плечами Роберт и с грустью улыбнулся.