Генка слыл у нас большим бабником И что это их сегодня прорвало, раньше они не очень-то на меня внимание обращали. Неужто оттого, что я стала женщиной? И в метро я решила проверить, как на меня теперь реагируют мужчины. Вошла в вагон, встала у дверей и сняла шапку Встряхнула волосами, и тут же парень, который сидел рядом с поручнем, вскочил.

– Садитесь, девушка!

Не успела я и шагу сделать, как место занял пожилой толстый дядька.

– Ну вот, – огорчился парень.

– Да ладно, ему нужней, – засмеялась я, – ему тяжело стоять, а я не рассыплюсь.

– Девушка, а где таких красивых разводят?

– На реке Чусовой, слыхали про такую?

– Ладно врать-то У тебя выговор московский!

– Так я уж сколько лет в Москве живу… А родом с Урала.

– Слушай, мне на следующей выходить… Дай телефончик!

– Жалко, ты мне здорово понравилась!

Пока я добралась до своих Кузьминок, мне пришлось убедиться в том, что я действительно как-то изменилась. А вечером мне позвонила соседка Алла Захаровна, хозяйка Митьки.

– Танюша, как экзамен?

– Сдала первый, спасибо На четверку!

– Заходи чайку попить, мне торт подарили.

Я пошла к ней, тем более что в холодильнике было пусто, только пачка пельменей, а после таллинских вкусностей есть их было противно.

Кроме торта Алла Захаровна поставила на стол еще и сырокопченую колбасу, какой я давно в глаза не видела.

– Ешь, Таня, не стесняйся, мне поклонник подарил.

– Поклонник? – ахнула я. Ей было лет сорок пять, какие уж тут поклонники, подумала я, но, конечно, промолчала – Тебе небось кажется, какие в моем возрасте поклонники? – рассмеялась она. – Я в твои годы тоже считала, что после двадцати лет все женщины старухи!

Таня, что это с тобой, ты, часом, не влюбилась?

– За версту! Что ж, дай тебе Бог счастья, ты хорошая девочка. Только не приноси себя в жертву.

– В жертву? О чем вы?

– Мне кажется, ты такая женщина…

– Ты из тех, кто ради любви готов многим пожертвовать, а это плохо. Он, надеюсь, не пьет?

– Ну так… немножко… в компании.

– Главное, чтобы не пьяница… хуже нет жить с пьяницей…

Она никогда о себе не рассказывала, но я поняла, что опыт жизни с пьяницей у нее был, и, по-видимому, немалый. Алла Захаровна работала машинисткой в Министерстве здравоохранения, а по вечерам печатала рукописи каких-то писателей и диссертации. Диссертации печатать она не любила, но за них платили лучше.

– Чует мое сердце, ты не у подружки за городом была. Ой, покраснела! Выходит, я угадала? И он, конечно, лучше всех на свете?

– Хочешь я тебе погадаю?

– А вы умеете? На картах?

– Нет, на кофейной гуще.

– Только придется тебе пить кофе, черный.

– Ничего, ради такого дела выпью, тем более с тортиком!

Алла Захаровна сварила кофе в турке, а когда я его выпила, велела мне левой рукой от себя опрокинуть чашку на блюдечко.