Ремарт был в шаге от того, чтобы затолкнуть Истану обратно в укрытие, а потом вновь преподать урок, такой, чтобы она уже наверняка выкинула из своей светлой головки подобного рода выходки.

— Позволь мне его осмотреть.

Маару показалось, что он оглох. От того, как быстро в нем всплеснулась ядовитая, словно кровь нойранов, ревность, он едва не ослеп. Тут же взял себя в руки, овладевая собой. Проклята асс'aру.

— Нет, — ответил понизившимся до шипения голосом.

Голубые глаза Истаны потемнели, лютое негодование всплеснулось в них, оно всегда появлялось, когда Маар гнул ее и ломал.

— Возможно, у него началось воспаление от ран, а у меня остались травы, которая дала мне… — Истана замолкла, быстро глянув на Шеда.

Маар повернулся к стражу.

— Возвращайся, я скоро подойду.

Шед сдержанно кивнул и покинул шатер. Оставшись наедине с ней, Маар почти осязал, как колотится маленькое, но такое горячее сердце Истаны, сердце, которое может только лгать, как и эти невыносимо пронзительные глаза и плотно сомкнутые губы. Маара едва не швырнуло вперед, чтобы

стиснуть Истану в своих руках и приникнуть к этим мягким губам, теплым, нежным, упоительно сочным.

Вместо этого он медленно сделал шаг, откидывая полотенце на жердь. Истана не двинулась с места, хотя все ее нутро панически бросалось прочь, прочь от исгара, от того демона, кем он являлся. Но внешне она была совершенно ледяная. Гордая, упрямая Истана. Она всегда будет бросать ему вызов своей непокорностью, недосягаемостью, не понимая, с кем желает бороться. Глупая Истана. Маар смотрел в ее глаза, нависая над девушкой скалой, наблюдая, как все больше зреет в ее взгляде непреклонность, чистый лед, об который можно биться сколь угодно, а не добраться до живого, да и бесполезно — его нет в ней. Он медленно опустил взгляд ниже, на тонкую шею и ложбинку между тонкими хрупкими ключицами в вороте платья, на поднимающуюся во вздохе округлую грудь.

— Он тебе нравится? Ты хочешь его, Истана? — вернул он взгляд на ее глаза.

Не ответила прямо, не сказала нет, играла на его и без того оголенных нервах.

— Отвечай на вопрос.

— Лжешь! Я видел, как ты ему улыбалась. Улыбнись мне, Истана, ведь я, как ты того можешь сколько угодно не замечать, но спас твою шкуру, — Маар поднял руку, убирая воздушную льняную прядь за ее плечо, костяшками пальцев провел по ее щеке, тягуче опуская взгляд на губы, ощущая, как пламенеет все внутри, закручивает в воронку так, что земля под ногами становится топкой.

 — Ну, что же ты молчишь, хочешь отблагодарить меня?

— Позволь мне помочь, и я… — она сглотнула, длинные, как беличьи кисти, ресницы дрогнули.

Глаза Маара загорелись голодно, исг'aр в нем бушевал, метался горячим дыханием в груди.