Я не смотрела на него, ощущая всем существом его присутствие, что разлилось по комнате, затопляя ее и меня тяжелой смолой — власть и сила, вот что несла его природа. В голове зашумело, когда он приблизился с полотенцем в руках, влажная ткань легла мне на кожу, утешающей прохладой. Вслед за мужчиной вошла женщина, хозяйка дома.

— Тебе нужно помыться, — сказал он.

А я его даже слышать не хочу, он истерзал меня, ранил и еще продолжает издеваться.

— Оставь меня, — сказала, но голоса не услышала, вместо него сиплый стон.

Кажется, просьба моя была услышана? Нет, я ошиблась. Маар склонился надо мной, поднял меня на руки, усаживая себе на колени, а я даже вырваться не могла, просто не получилось — ноги и руки меня не слушались, я их почти не чувствовала.

Горько-сладкий запах, исходящий от его тела, проникал в меня, окутывая. Мне было противно все, и, как назло, он не надел ничего, кроме штанов.

Пока женщина меняла постель, Маар принялся сам вытирать мне ноги, проводя по бедрам и животу полотенцем.

— Скоро придет знахарка.

Я едва сдержалась, чтобы не послать его, но не стала. Я потерплю пока, пусть делает, что хочет, но когда-то придет и мое время.

Справившись с постелью, женщина выпрямилась, даже в свете ламп я видела ее белое лицо, полное сожаления и боли. Она все понимала, но молчала, страх перед ван Ремартом перетягивал веревкой горло.

— Уходи, — приказал ей исгар, и та, склонив голову, подобрав запачканную кровью постель, направилась к двери.

— Может, нужно что-то еще?

— Нет, — сухо ответил мужчина, не глядя в ее сторону. — Хотя… принеси еды для нее.

Маар поднял меня, опустил на чистую постель.

Хозяйка дома низко поклонилась, вышла.

Я отвернула лицо, лишь бы не видеть его.

Маар провел пальцами по моему плечу, я не смогла распознать, что значит его жест, и никак не откликнулась. Одно его присутствие уже выворачивало и выдирало душу с мясом.

— Перестань себя так терзать, — вдруг сказал он.

Перестать терзать? Так равнодушно, так просто ему дались эти слова после того, как он меня сломил, набросившись. Но признаться, я и сама была в том виновата отчасти, хотя мало верилось, что, если бы я промолчала, он оставил бы меня в покое.

«Я тебя ненавижу-у-у-у, исгар! Убирайся к дьяволу!» — рвалось изнутри, когда его пальцы шелестели по моей коже, прожигая какие-то узоры.

Вслух ничего не сказала, поджав губы, прикрыла глаза только, все еще сотрясаясь. Внутри меня и передо мной он, Маар с тлеющими углями глаз, оттененными блестящими прядями, что падали на его скулы.

Женщина вернулась скоро, с целым подносом еды. Маар положил меня на чистую постель и заставил есть, но мне кусок в горло не лез. Ничего мне от него не нужно было, пусть катится.

— У нас долгая дорога впереди, если ты не съешь это, мне придется затолкать силой.