– Вы что, реально верите, что моя жена, кем бы там она ни была тридцать лет назад, могла сейчас передать секретную информацию террористам?!

– Отвечайте по существу! – В голосе генерал-лейтенанта лязгнул металл.

И тут Балаганский ясно ощутил, что его дела плохи! Наверняка об утечке доложено не только Стульеву, но и высшему руководству страны! И его не защитят ни генеральские погоны, ни должность, ни многолетняя безупречная служба! А самое страшное, что если Инесса и не была способна на слив секретной информации, то сидящий в ней монстр сделает это легко и привычно!

– Я думаю, что жена не видела секретных документы, – неуверенно сказал свидетель Балаганский, понимая, насколько это неубедительно.

На лице «бульдога» по-прежнему не отражалось никаких эмоций.

– С кем и о чем вы разговаривали вчера утром по закрытой связи и кто мог слышать этот разговор?

– Мне звонил заместитель министра генерал-полковник Львов. Он дал указания по организации…

Балаганский снова запнулся, вспомнив, что называл признаки предположительного местонахождения «Сатаны», а Инесса заглянула в кабинет и вполне могла это слышать. Ужасные подозрения медленно, но верно перерастали в уверенность. Может, с этой целью она и встала с постели в такую рань?

– …по организации мероприятий, касающихся операции «Подснежник», – расплывчато окончил он фразу.

– Странные совпадения! – Трегубов пристукнул по столу сразу двумя кулаками, и стало ясно, что за его внешним спокойствием скрывается колоссальное напряжение. – После вашего ухода с мобильника вашей жены был сделан звонок на спутниковый телефон, находящийся недалеко от позиций сорок первой ракетной армии…

– По оперативной информации этот телефон принадлежит одному из активных участников террористического подполья по прозвищу Алмаз. Именно он возглавляет группу, которой поручено произвести пуск «Сатаны».

– Что?! – Балаганский потерял способность оправдываться, возражать, вообще что-то говорить и даже думать.

– А тридцать лет назад агент Лиса была исключена из списка агентуры именно за несанкционированные контакты с Алмазом, в разработке которого она вначале участвовала…

На этот раз Балаганский вообще ничего не сказал. Голова кружилась, уши заложило, слова «бульдога» доносились словно сквозь слой ваты.

– И сфотографировать все документы «Подснежника» можно было только за достаточно длительное время, когда они находились вне режимного контроля. Например, у вас дома. Другой такой возможности ни у кого не было. А дома были только вы и ваша супруга! Что с вами? Вам плохо?

Свидетель молчал. Лицо генерал-лейтенанта расплывалось. Главком чувствовал, что сейчас потеряет сознание. Петин вскочил, налил стакан воды из графина, молча поставил перед ним.