– Ну, что вы стоите, как не родные? Игнат, покажи уже свою невесту, не прячь красавицу. Никто ее теперь пальцем не тронет. И ты, девочка, подойди сюда. Не бойся, вы мои гости и правила гостеприимства в этом доме не пустой звук.

Я посмотрела на брата, молчаливо спрашивая совета. Тот ободряюще кивнул, подхватил Лизу за талию и провел к гостевому диванчику. Сам пристроился за спиной девушки, потому что аккуратно расправленное пышное платье не оставило свободного места. Прежде, чем выполнить просьбу старого князя, бросила настороженный взгляд на молодого. Родственные связи, гостеприимство – это хорошо, конечно. За Уралом семья Демидовых имеет вес: обширные земли во владении, металлургические и военные заводы, рудные шахты, золотодобывающие прииски. Но это Григорий Климентьевич придерживается старых традиций, а он не вечен. Что будет через девять лет? Кто мы будем для князя Клима Григорьевича? Союзниками? Или досадной помехой?

– Не доверяешь? – прямо спросил старик, когда подошла к нему поближе. Он погладил сухими пальцами пряди моих волос. Затем невесомо очертил линию подбородка, скулы. Повторил изгибы бровей, прикоснулся к кончику носа и положил руку на плечо, затянутое в шелковую ткань. – Понимаю. И сожалею, что тебе довелось пройти через потери, – тяжело вздохнул, – я тоже терял близких: похоронил двух жен, троих детей. И эта боль не утихла со временем. Она тут, – похлопал себя по груди, – пожирает изнутри, как и безжалостные годы, которые напоминают о себе слабостью и болезнями. Знаю, ты пришла сюда как проситель, но я готов предложить гораздо больше, чем клочок никому ненужной земли

– Вот как? – скептически вздернула бровь. – И за какие такие заслуги? Вы ведь меня совсем не знаете?

– А это и не нужно. Со временем сама научишься определять человека по его поступкам. Я же увидел достаточно…

– Отец! – влез в разговор молодой князь, не скрывая выражения дикой скуки на лице. – Я бесконечно рад воссоединению с дальними родственниками, но во дворце прием, гости. Как хозяин дома, я обязан уделить им внимание.

– Ну, если тебя не интересует собственное будущее, иди, – раздраженно бросил Григорий Климентьевич.

Слова старика застали Клима на полпути к выходу. Княжич застыл и, медленно развернувшись, вернулся на место. Плеснул еще коньяка в бокал и выпил залпом.

– Я внимательно слушаю, па-па! – бросил с издевкой.

Вот, поганец! Видно, не пороли в детстве.

– Прошу прощения за семейные сцены, Нина Константиновна, –  князь поморщился, – издержки воспитания и излишней родительской любви. Но, увы, других наследников не осталось, перевоспитывать поздно, поэтому приходится постоянно присматривать за сыном. Вот только я не вечен.