От шока? От гнева? От неверия, что это произнесла его «маленькая Никс»? А может, от всего вместе? Не знаю, но пока он одним лишь только взглядом пробивает в моём лице дыру, я успеваю уже тысячу раз пожалеть, что умею разговаривать.

— Так ты с ним уже… — не узнаю его звенящий злостью голос, отчего мне становится совсем не по себе, и я решаю признаться:

— Нет! Нет, Остин! Успокойся! — склоняю от стыда голову вниз. — Пусть и это тоже тебя никоим образом не касается, но нет… У меня ничего ни с кем не было, так что отменяй свой взрыв ядерной электростанции. Это я, не подумав, ляпнула.

— А может, не подумав, сказала правду?

— Мне тебе что, справку медицинскую представить, папочка? — ехидно отвечаю я, с трудом выдерживая его свирепый взгляд, когда мы вновь замолкаем в напряжении на энное количество секунд — это, похоже, уже начинает быть нашим новым обычаем. Только на сей раз давящую на виски тишину нарушает Остин:

— Я не понимаю, в чём проблема, Ники? Я ещё с прошлой нашей встречи чувствую, что ты что-то скрываешь от меня. Или теперь уже лучше говорить «кого-то»? И я в самом деле не нахожу причин, почему ты это делаешь. Разве я когда-то от тебя хоть одну свою девушку скрывал? — его размеренно суровый голос пробирает до костей чувством вины и сожаления.

— Нет, не скрывал, — с щемящим ощущением в груди признаю я.

— Тогда почему это делаешь ты? — задаёт он вопрос, который ежедневно съедает меня заживо.

— Я тоже ничего не скрываю, просто хочу немного подождать, вот и всё. Я же знаю тебя, как никого другого: ты со своим стремлением уберечь меня от всего мира попрёшь на бедного парня с расспросами, как бронированный танк, а я не вижу смысла подвергать человека подобному, пока в этом нет необходимости. Я познакомлю вас, если наше с ним общение перерастёт в нечто большее, — исподлобья смотрю на него, про себя умоляя, чтобы он, наконец, отставил в сторону эту нелепую, сотканную изо лжи тему.

— Ладно, чёрт с тобой, не хочешь — не знакомь! — и мои молитвы таки были услышаны — он сдаётся, но радуюсь я его отступлению недолго, потому как Остин возвращается к другому неблагоприятному разговору, что вечно доводит нас до ссор: — В любом случае возможности превращать ваше общения в нечто большее у тебя не будет. Ты должна подумать о своём будущем и начать придумывать танец для поступления в «Натиду».

— Остин… — заведомо готовясь к новому спору, устало запрокидываю голову назад.

— Нет! Ничего не хочу больше слышать про твою маму! Всё это полнейший бред, который прочно засел в твоей голове ещё с детства. Но тебе пора от него избавляться. Причём уже давно пора.

— Ты в самом деле сейчас назвал мою маму бредом и сказал, что мне надо от неё избавиться?

— Да, именно это я и сказал! Ты не ослышалась.