Кривовато улыбаюсь, чтобы уверить её в обратном:

– В полном. Ты разве увидела что-то новое в моих поступках?

Она продолжает внимательно изучать мои глаза, пытаясь отыскать скрытую правду, но, по сути, я и не лгу ей. Кто бы дал чёткое объяснение неуправляемой вспыльчивости, ставшей неотъемлемой частью меня? Я ей тоже не рад, поэтому пользуюсь доступными способами выхода агрессии.

– Тогда пойдём? Внесём чуток веселья в их чванливое сборище? – Заговорщицкое подмигивание, последнее лёгкое касание ладони, и мама отстраняется.

Хоть в чём-то мы единодушны. Усмехнувшись, вылезаю из салона, сразу попадая в атмосферу высшего общества: тут тебе и инструментальная музыка, льющаяся из уличных динамиков, и персональные парковщики, и муравейник из гостей в вечерних нарядах. Обвожу взглядом толпу и сразу натыкаюсь на Адриану, бросившую вызов дресс-коду. Не думаю, что кто-то ещё отважился наведаться в дом сенатора в мини-юбке.

Кулаки в карманах сжимаются сами по себе, когда вижу, что к Линден уже подкатил свои убогие яйца старший сынок Шилдсов – Майлз. Лицемерный ублюдок, строящий из себя прилизанного денди, а на деле – самый настоящий отморозок. Недавно по универу гуляло порно-видео, в котором наглаживала себя его бывшая девчонка с нашего курса. Я подключил отца, чтобы удалить ролик из сети, но она не выдержала насмешек и косых взглядов: забрала документы и ушла в другой университет. Майлз отрицал свою причастность, но я задним местом чую, что это он. У меня врождённый нюх на ублюдков, поэтому держать ухо востро и ограничивать контакты с подобными типами – основные правила безопасности, усвоенные мной давным-давно.

Но ими регулярно пренебрегает Адриана.

У Макса море знакомых у самой верхушки власти, и посещение таких мероприятий – своеобразная дань уважения, которую мы обязаны подносить всем семейством. Не уверена, что хоть кому-то из нас это доставляет удовольствие, но деваться некуда.

Сегодня день рождения у дочери сенатора Чака Шилдса – Рейчел, и я на дух её не переношу сразу по нескольким причинам. Хорошо, что неприятие никак не отражается на лице, иначе меня не пустили бы даже на порог. Вот уж кто не стесняется своих негативных эмоций, так это Киллан. Втайне всегда восхищалась этим его свойством: он ни за что не станет лизать кому-либо зад, даже если этого требует негласный этикет.

– Адриана, ты как всегда сногсшибательна! – мне навстречу выходит Майлз, чей язык разработан, наоборот, как надо: он тот ещё подхалим.

Высокий блондин, который всего год назад был тощим, как палка, а теперь сидит на стероидах и зависает в спортзале, чтобы клеить как можно больше девчонок.

Он берёт мою ладонь обеими руками и целует тыльную сторону, слишком долго задерживая на ней слюнявые губы.

– Привет, Майлз. Спасибо.