Я подумываю ради прикола заказать что-нибудь сладкое, но потом понимаю: мне же придется действительно это пить, и потому беру эль.

– Я буду «манхэттен». Без фруктов.

– Серьезно? – Вес никогда не заказывает коктейли.

Мой жених пожимает плечом.

– Его любит отец, и когда я попадаю в подобные заведения, то всегда вспоминаю о нем. – Откинувшись в кресле, он поднимает нос в воздух. – Чувствуешь запах? Старая кожа и деньги.

– Я встречал твоего отца?

Наступает слегка шокированная тишина.

– А твоя мама? – спрашивает Блейк.

– Она не осмелится пойти против него. Ну, ей же хуже. – Он хлопает в ладоши. – Что здесь самое вкусное?

Мы заказываем огромное количество дорогущей еды. Я, как и больше половины людей за столом, беру стейк, а Блейк заказывает каре ягненка. Я не могу сдержать удивления.

– Ты же в курсе, что это, по сути, овца?

Он смотрит на меня, как на человека с минусовым IQ.

– Чувак. Лучшая защита – это нападение.

Нам приносят целое море закусок – кто-то заказал в троекратном размере все, что было в меню, – и мы пускаемся в разговор о плей-оффе, поглощая горы креветок, мировой запас устриц и тартар из тунца.

Жизнь хороша. По-настоящему хороша.

Когда на меня уже начинает оказывать воздействие алкоголь, Хьюитт встает и бросает салфетку на кресло.

– Ребята, я на пару минут отойду.

Он уходит. Туалет, видимо, наверху. Не может же он быть в винном погребе.

Я вспоминаю об отсутствии Хьюитта только, когда он приходит обратно. И мои глаза в буквальном смысле лезут на лоб.

– Ты где ее взял? – выпаливаю я. И даже опускаю глаза – просто чтобы проверить, что моя рубашка на месте.

Хьюитт пожимает плечами.

– Я же говорил, что моя жена любит шоппинг. Увидела, наверное, твою, и она ей понравилась.

Я готов поклясться, что раньше на нем ее не было. Но тут вся команда. Может, я не заметил? Я прикладываюсь к «манхэттену» и, пока алкоголь обжигает мне горло, медленно скольжу взглядом по лицам друзей в свете свечей и отличной еде и напиткам. Суть в том, что моему отцу понравился бы этот ужин. Серьезно. И если б он не был козлом, то, возможно, тоже присутствовал бы тут.

Ладно. Как я уже говорил, это его потеря, а не моя.

Сомелье приносит четыре бутылки разного красного.

– Белое никто не заказывал, верно? – спрашивает он.

– Нахер белое! – восклицаю я. Слишком громко. Но это моя вечеринка. – Даже ваш местный гомосексуалист запивает мясо только красным вином.

Сомелье слегка ошарашен, а мои одноклубники оглушительно ржут.

Эриксон поднимает руку.

– Но я взял себе рыбу.

– Сам виноват, – отвечают ему, и в Эриксона летят скомканные салфетки.

Просто еще один вечер с лучшими мужиками Торонто.

Эриксон поднимается из-за стола.

– Тогда закажу что-нибудь в баре. – И уходит наверх.